Волк фыркнул, положил голову на лапы и закрыл глаза, будто насмешливо соглашаясь с обоими сразу.
Ядвига чуть улыбнулась и тихо сказала:
– Не всё в лесу зло. Иногда в самую гущу приходит тот, кому нужна помощь. И если ты протянешь руку, он уже не враг.
Пётр смотрел на неё широко раскрытыми глазами. В его груди смешивались трепет, восхищение и непонятное чувство — словно он впервые увидел магию не в страшных сказках, а в живой доброте перед собой.
– Хочешь погладить? – спросила Ядвига, взглянув на Петра чуть лукаво, но мягко.
Мальчик растерялся, его глаза округлились.
– Я?.. – он даже заикнулся, – я же… он может… укусить?..
– Если бы хотел, давно бы это сделал, – спокойно ответила девочка. Её голос был настолько уверен, что страх Пети дрогнул.
Он замялся, переминаясь на месте, пока Ядвига не протянула к нему руку.
– Не бойся, – сказала она. – Я с тобой.
Она крепко взяла его ладонь и повела к очагу. Волк поднял голову, пристально глядя янтарными глазами. Пламя печи отразилось в его зрачках, и на мгновение Петя испугался ещё сильнее, но шаг назад сделать не успел – Яга присела рядом и увлекла его за собой.
Они опустились на колени возле зверя. Тишина в доме стала густой, как перед грозой. Даже Тимофей замер, не сводя глаз с этой странной сцены.
– Ну… ладно, – прошептал Петя, и рука его дрогнула. Он медленно, очень осторожно протянул ладонь к волку.
Зверь не шевельнулся. Только уши чуть дёрнулись, да дыхание стало ровнее.
Петя коснулся тёплой шерсти. Сначала кончиками пальцев, как будто пробовал воду в реке. Волк лежал спокойно, лишь слегка прищурил глаза.
– Он… не кусается, – изумлённо выдохнул мальчик.
– Я же говорила, – мягко улыбнулась Ядвига, держа его за руку.
Петя снова провёл ладонью по густой шерсти, на этот раз увереннее. Его пальцы утонули в мягком подшёрстке, и он невольно улыбнулся – широко, радостно, по-детски искренне.
– Он тёплый… – удивился он, будто раньше и не думал, что волк может быть живым и настоящим. – Совсем нестрашный.
Волк тихо фыркнул, чуть приподнял морду и позволил мальчику ещё несколько движений. В его глазах мелькнул странный блеск – будто он тоже понимал, что между ними рождается доверие.
– А у него имя есть? – спросил Петя, вставая со скамейки. Его глаза блестели в огне свечи, в них читалось и любопытство, и какая-то детская серьёзность.
Яга и Тима переглянулись, потом одновременно замотали головами.
– Нет, – ответила Ядвига чуть смущённо. – Мы его пока просто… Волком звали.
Петя опустился на колени рядом с животным. Волк лениво приподнял голову, его янтарные глаза внимательно изучали мальчика, словно понимая каждое движение. Петя нахмурился, будто прислушиваясь к чему-то невидимому, и тихо произнёс:
– Клык.
– Клык? – удивилась Ядвига, склонив голову набок. – Почему именно так?
Мальчик уже открыл рот, чтобы объяснить, но в этот миг волк вдруг вытянул морду вверх и протяжно завыл. Его голос был глубоким, наполненным силой, и разнёсся по дому, заставив огонь в печи дрогнуть.
Ядвига вздрогнула, а Тимофей резко поднялся со скамьи, вглядываясь в зверя с подозрением. Но в его завываниях не было ярости – это был отклик, признание.
Петя улыбнулся и погладил волка по шее.
– Вот видите, – сказал он с тихой уверенностью. – Ему нравится. Он сам согласился.
Ядвига на миг прикрыла глаза, почувствовав, как в доме что-то изменилось – будто воздух стал плотнее, а сама хижина на курьих ножках заскрипела, принимая это имя.
– Значит, будет Клык, – торжественно произнесла она.
Тима усмехнулся, но в его голосе всё же сквозила теплота:
– Ну, Клык так Клык. Только смотри, чтобы он не оправдал своё имя.
Волк коротко фыркнул, как будто в ответ, и снова улёгся, но уже ближе к мальчику. Петя погладил его ещё раз, чувствуя, что теперь они связаны чем-то большим, чем случайная встреча.
Тимофей кашлянул, чтобы скрыть своё смущение, но даже его суровое лицо чуть смягчилось.
– Ну, что ж… – пробормотал он. – Может, из тебя ещё толк выйдет, деревенский.
Петя засмеялся, а Яга, наблюдая за ними обоими, почувствовала в сердце странное тепло – словно на её глазах происходило настоящее чудо.
За окном начали сгущаться сумерки. Лес словно надевал свой ночной плащ: стволы деревьев вытягивались в длинные тени, а в ветвях слышался осторожный шорох, будто сама чаща готовилась ко сну. В окне мелькнул огонёк светляка и исчез.
Петя поднялся со скамьи, смущённо улыбнулся:
– Мне пора… родители хватятся.
Ядвига кивнула, но в её взгляде мелькнула тревога. Она подошла к полке, достала маленький глиняный пузырёк и осторожно открыла его. Изнутри вырвался мягкий золотистый свет — будто крошечная искорка солнца сохранилась внутри.