Петя замер, глаза его округлились.
– Это… что?
– Светлячий огонёк, – тихо сказала Ядвига, осторожно беря свет в ладони. Свет был тёплым, но не обжигал. Он плавал, будто живой, слегка колыхаясь в воздухе. – Нам его когда-то дала Лидия. Он всегда укажет дорогу, даже если вокруг темно.
Петя вытянул руки, но колебался, будто боялся расплескать свет.
– Он… правда поможет мне?
– Конечно, – уверенно кивнула Яга, и вложила огонёк в его ладони. – Лидия говорила: «Магия проста, когда в ней есть добро».
Огонёк мягко осветил лицо мальчика, отражаясь в его глазах. Он выглядел удивлённым и чуть растерянным, но вместе с тем в нём появилась какая-то новая смелость.
– Спасибо, Ядвига… – прошептал он, прижимая свет к груди, будто боялся потерять.
Тимофей, наблюдая со стороны, недовольно покачал головой:
– Только смотри, мальчишка. Не проболтайся никому. Не всем по сердцу такие… дары.
Петя кивнул серьёзно, впервые за вечер без улыбки:
– Я никому не скажу. Честное слово.
Волк у печи поднял голову и тихо завыл — протяжно, будто провожая его. Этот звук пробрал Петра до дрожи, но вместе с тем наполнил его странной уверенностью: его приняли не только дети, но и сам лес.
Петя крепче сжал в руках золотистый огонёк и шагнул к двери. Доски пола тихо скрипнули, будто прощаясь с ним. Ядвига встала рядом и придержала створку, чтобы открыть путь наружу.
– Береги себя, – сказала она мягко, но в голосе слышалась забота, почти как у старшей сестры. – Иди прямо по тропинке, не сворачивай. Огонёк сам поведёт тебя, только верь ему.
Петя кивнул и посмотрел на неё долгим взглядом. В этом взгляде было и восхищение, и благодарность, и что-то ещё, что он сам пока не мог объяснить.
– Я вернусь, – сказал он неожиданно твёрдо. – Если… если вы не против.
– Приходи, – Ядвига улыбнулась. – Наш дом открыт для тех, кто идёт с добром.
Тимофей, стоявший чуть позади, недовольно фыркнул, но добавил, всё же смягчив голос:
– Только смотри, чтобы за тобой никто не увязался.
– Я понял, – серьёзно ответил Петя.
Он шагнул за порог. Сумерки обняли его прохладой, лес казался глубоким и полным шорохов. Но огонёк, мерцающий в его ладонях, засиял ярче и вытянул перед ним узкую золотую тропку, словно подсветил дорогу в темноте.
Петя оглянулся в последний раз. В окне он увидел Ядвигу, которая всё ещё стояла и смотрела ему вслед, её лицо озарял мягкий свет из дома. Волк за её плечом поднял уши и проводил мальчика внимательным взглядом.
– До свидания, – почти шёпотом сказал Петя, махнул рукой и, прижимая свет к груди, пошёл прочь.
Дверь тихо закрылась, и дом на курьих ножках снова остался в тишине леса, словно растворившись в его вечерних тенях.
– Смотри, чтобы потом плохо не было, – проворчал Тимофей, нагибаясь к печи. Он бережно подкинул щепки, и вскоре огонь жадно лизнул сухие поленья. В доме запахло дымком и смолой.
Ядвига присела рядом, положив ладони на колени. Она смотрела, как брат управляется с огнём, и мягко улыбнулась.
– Тима, ты всегда ждёшь беды. А ведь не всё в жизни оборачивается плохо. Иногда добро возвращается.
Тимофей фыркнул, подвинул заслонку и покосился на неё исподлобья.
– Слова красивые, но в лесу за каждое добро может прийти беда. Люди разные бывают. Сегодня он благодарит, а завтра – кто знает? Может, приведёт за собой целую деревню.
Ядвига задумалась, и в её глазах мелькнула тень сомнения. Но она встряхнула головой, словно отгоняя тяжёлые мысли.
– Я видела, как он гладил волка. Видела, как смотрел на огонёк… У него в глазах не было лжи. Ты тоже это заметил, Тима.
Брат отвернулся, подбросил ещё дров и буркнул:
– Может, и так… Но доверять первому встречному – глупо.
Волк у печи, будто услышав их спор, приподнял голову, посмотрел на Тимофея и коротко фыркнул, после чего снова улёгся. Его янтарные глаза блеснули, как бы намекая: «Этот мальчишка не враг».
Ядвига протянула руку и коснулась братовой ладони, пахнущей древесной золой.
– Иногда нужно слушать не только ум, но и сердце. Лес всё видит и всё знает. Если бы Петя пришёл с дурным, дом бы его не принял.
Тимофей хотел было что-то ответить, но промолчал. Пламя в печи зашумело, и его свет лег на стены, делая комнату уютной. На миг в доме воцарилось странное спокойствие, словно сама Лидия незримо была рядом и слушала их спор.