Глава 4. Тропа по зыбкой земле.
Тьма медленно стелилась вокруг дома, словно густой туман вползал в каждую щель леса. Снаружи завывал ветер, и казалось, что деревья шептались между собой, переговариваясь о чем-то древнем и тайном. Хижина на курьих ножках скрипела и постанывала, будто живая, но при этом надёжно защищала своих жильцов.
– Пора спать, – сказала Ядвига, приглушая голос, чтобы не тревожить ночной тишины.
Тимофей зевнул и, потянувшись, буркнул:
– Ночью в лесу небезопасно. Даже волку лучше отдыхать.
Клык, уже устроившийся у печи, приоткрыл глаза и коротко фыркнул, будто соглашаясь. Его шерсть поблёскивала в огне свечи, а дыхание было ровным и глубоким.
Дети расстелили свои скромные постели – каждая скамейка была уже давно привычным местом отдыха. Ядвига тихо взбила подушку и улеглась, натянув одеяло почти до самого носа. Её глаза ещё какое-то время блуждали по потолку, где тени плясали от огня печи, пока сон не стал затягивать её в свои сети.
Тимофей улёгся на противоположной лавке, долго ворочался, то прислушиваясь к лесу, то бросая взгляд на сестру и волка. В его голове крутились тревожные мысли: “А вдруг Петя всё же приведёт за собой кого-то? А вдруг лесные духи недовольны тем, что мы приютили дикого зверя?…”
Но усталость взяла верх. Он перевернулся на бок и пробормотал:
– Спокойной ночи, Яга.
– Спокойной, – едва слышно ответила сестра, уже почти засыпая.
За окнами ночь окончательно вступила в свои права. Хижина тихо покачнулась, будто убаюкивая своих обитателей, и погрузилась в сон вместе с ними.
Клык приподнял голову, его янтарные глаза поймали бледный свет луны, что пробивался сквозь мутное оконное стекло. Луна висела над лесом — круглая, полная, будто сама наблюдала за хижиной, укрывшей в себе детей и зверя.
Волк медленно встал, опираясь на сильные лапы, и подошёл ближе к окну. Его шерсть серебрилась в лунном свете, дыхание паром ложилось на стекло. Он вытянул шею вверх и уже открыл пасть, чтобы выпустить наружу древний, первобытный зов, который рвался из глубины груди.
Но боковым зрением он заметил детей. Ядвига спала, свернувшись клубочком и крепко прижав одеяло к себе, её лицо было спокойно, почти светло. Тимофей лежал на боку, нахмурив брови даже во сне, словно охранял сестру даже в мире грёз.
Клык задержал дыхание. Его сердце дрогнуло:
«Они ещё слишком малы для моего воя. Пусть их сон будет тихим».
Он сделал вдох полной грудью и бесшумно открыл пасть, позволяя вой родиться, но не вырваться наружу. Лишь лёгкая вибрация прошла по его телу, и в этом беззвучном вое было больше силы, чем в самом громком крике. Он словно разговаривал с луной — молчанием, тишиной, но всё же услышан был.
Потом волк мягко вернулся на своё место у печи, улёгся на подстилку, положив морду на лапы. Его веки тяжело опустились, и уже через мгновения дыхание стало ровным и глубоким.
За окном луна продолжала сиять, как немой свидетель того, что даже в звере живёт забота и понимание.
Они встали с первыми лучами солнца. Тёплый золотой свет осторожно пробрался сквозь маленькие оконца избушки, упал на пол и разбудил детей. В комнате пахло сухими травами и печным жаром. Где-то рядом, за стенами дома, просыпался лес — птицы перекликались, листья шуршали, словно приветствуя новый день.
Вдали донеслось протяжное кукареканье петухов, звонкое и бодрое, будто специально для того, чтобы никто не проспал. Звук доносился из деревни, что раскинулась на краю леса. Он был немного глухим от расстояния, но всё равно живым — напоминанием, что рядом, за дремучими чащами, тоже кипела жизнь.
– Слышишь? – Ядвига потянулась, скидывая с себя одеяло и поправляя растрепанные волосы. – Это деревня просыпается. Значит, и нам пора.
– Рановато они орут, – недовольно пробормотал Тимофей, натягивая сапоги. – Петухам-то хорошо, а нам теперь не поспать.
Яга улыбнулась и, наклонившись к брату, тихо сказала:
– У петуха своё дело – день начинать. А у нас своё – дом хранить.
Клык уже стоял на лапах. Он встряхнул густой шерстью, отчего та засверкала в солнечных лучах, и зевнул так широко, что было видно его крепкие белые клыки. Волк подошёл к детям и слегка подтолкнул носом Тимофея, словно говоря:
«Ну что, вставай скорее, работы полно».
– Эй! – Тима отшатнулся и усмехнулся. – Понял я, понял, не лениться.
Ядвига взяла корзинку, проверяя, всё ли осталось с вечера, и посмотрела на брата:
– Сегодня нужно дособрать травы. И проверить болото – там, может, новые корни вылезли после дождя.
– Ага, и дрова ещё, – добавил Тимофей, расправляя плечи. – Без дров печь сама себя не затопит.