— Звук тяжёлый… как будто кто-то большой идёт.
И тут из тени между стволами появился силуэт. Сначала — только глаза, жёлтые, как два тусклых фонаря, потом — мощная тёмная фигура. Это был волк. Большой, чёрный, с густой шерстью, в которой застряли веточки и сухие листья. Его походка была неровной, каждое движение давалось с усилием.
Ядвига замерла, ощущая, как сердце бьётся всё быстрее.
«Так близко… живой… и раненый».
Когда зверь вышел на просвет, стало видно: на его боку тёмным пятном расплывалась кровь, шерсть там свалялась, а дыхание было частым и хриплым. Он сделал ещё пару шагов… и рухнул прямо перед крыльцом.
— Господи… — выдохнула Ядвига, подскакивая. — Тим, он же умирает!
— Осторожно! — рявкнул брат, схватив топор, но глаза его тоже смягчились. — Видишь, он не встанет… сил нет.
Волк поднял голову, глухо заскулил и посмотрел прямо на Ядвигу. В этом взгляде не было ярости — только усталость и странное, почти человеческое прошение о помощи.
«Почему… почему именно к нам?» — пронеслось у неё в голове.
— Тим, убери топор, — сказала она тихо, но твёрдо. — Он не враг.
— Ты с ума сошла? — нахмурился брат, но уже делал шаг назад. — Это же волк, Яга!
— Это жизнь, которая сейчас в моих руках.
Она медленно присела рядом, протянула ладонь. Волк, едва заметно, но всё же, дернул ушами и позволил ей прикоснуться к его шерсти. Тепло, густой запах леса… и крови.
— Держись… — прошептала она, уже мысленно перебирая, какие травы и настои нужны. — Я тебя вытащу.
Ветер тихо колыхнул ветви над ними, и на мгновение Ядвиге показалось, что в этом шелесте есть что-то знакомое. Как будто Лидия стояла невидимой рядом и шептала: «Помоги ему. Он — часть пути».
Тимофей тяжело вздохнул, глядя на неподвижного волка у крыльца.
— Ты уверена, что мы справимся? — спросил он, всё ещё с недоверием косившийся на острые зубы зверя.
— Не знаю, — честно ответила Ядвига, — но оставить его здесь — значит, подписать ему приговор.
Она присела, осторожно коснулась его плеча. Волк чуть приоткрыл глаза, тихо заскулил, но не попытался укусить. Лишь дрожь пробежала по его телу.
— Ладно… — Тимофей сплюнул в сторону, опустил топор и присел рядом. — Тогда поднимай с этой стороны, а я с той. Только смотри, не дай лапам болтаться — сломаем ещё чего.
Они вдвоём, с трудом, подцепили его под живот и грудь. Тяжесть оказалась почти неподъёмной — мышцы волка были сильны, даже сейчас, в полумёртвом состоянии. Шерсть под руками была густой и тёплой, но пропитана кровью и запахом дикого леса.
— Держи его голову, — выдохнула Ядвига, кряхтя. — Осторожно, Тим!
— Я держу, — пробормотал брат, чувствуя, как лапа зверя случайно коснулась его руки, оставив красную полоску. — Ох, и зверюга же…
Доски крыльца жалобно скрипнули под их шагами. Когда они переступили порог, в доме сразу стало тесно — огромный чёрный силуэт занял почти весь проход. Волк глухо застонал, дёрнул лапой, но сил сопротивляться не было.
— Клади на сено у печи, — скомандовала Ядвига. — Там теплее.
Они опустили зверя на старую медвежью шкуру, которую когда-то притащил домой их отец. Волк тяжело дышал, глаза его полу прикрылись, а грудь вздымалась рывками.
— Тим, воды. И тазик. Живее!
— Да-да… — он метнулся к полке, но при этом продолжал бросать тревожные взгляды на животное. — Знаешь, Яга… если он очухается и решит нас сожрать, я…
— Не решит, — перебила она твёрдо, намочив тряпицу. — Он пришёл сюда, потому что знал — мы поможем.
Ядвига приложила влажную ткань к ране. Волк тихо зарычал, но не поднял головы. Её пальцы дрожали, но она продолжала. Ты выживешь… слышишь? — мысленно повторяла она, будто силой мысли могла вытянуть его из полумрака.
И вдруг, когда она отжала тряпку и вновь нагнулась, ей показалось, что за её плечом кто-то стоит. Лёгкое тепло, запах полевых цветов… Лидия. Ядвига даже почувствовала, как невидимая рука словно направила её ладонь в нужное место на ране.
— Тим… — тихо сказала она, не отрывая взгляда от волка. — Я думаю, он не просто так пришёл.
Тимофей нахмурился, но не стал спорить. Он тоже ощущал что-то… странное.
Ядвига опустилась на колени возле волка, вытирая руки о передник.
— Так… — тихо пробормотала она сама себе, — сначала остановить кровь, потом снять жар…
Её пальцы работали уверенно, хотя сердце билось так, что отдавалось в висках. Не дрожи, Яга… Лидия всегда говорила — зверь чувствует твой страх.