Клык встрепенулся и недовольно фыркнул, будто слова мальчика задели его за живое. Ядвига мягко погладила волка по загривку, стараясь его успокоить, и с хитрой улыбкой посмотрела на брата.
– А ты, гляжу, не сидел без дела, – заметила она, кивнув на ровную горку дров. – Молодец. Прям настоящий хозяин.
Тимофей фыркнул, но уголки губ предательски дёрнулись.
– Кто-то же должен работать, пока кое-кто гуляет, – отозвался он и бросил взгляд на корзинку в руках сестры. – Ну и что, хоть что-то полезное принесла?
– Принесла, – уверенно ответила Ядвига, прижимая корзину к себе. В её голосе прозвучала тайная гордость, ведь теперь это растение значило для неё куда больше, чем просто травинка. – И очень ценное.
Тимофей приподнял бровь, но спорить не стал.
– Ну ладно, хозяйка, – сказал он, махнув рукой. – Только смотри, чтобы твои травки не оказались обычными сорняками.
Ядвига хотела что-то возразить, но сдержалась. Она только улыбнулась про себя: он и не догадывается, что именно в этой корзинке лежит ключ к тайне, о которой она мечтает.
Клык обошёл вокруг Тимофея, лёг возле стопки дров и с довольным видом вытянул лапы. Тим, глянув на него, покачал головой.
– Ну да, теперь у нас и сторож есть. Только толку… спит целыми днями.
Волк лениво приоткрыл один глаз и тихо рыкнул, отчего Тимофей от неожиданности чуть не уронил топор. Ядвига прыснула со смеху, прикрыв рот ладонью.
– Видишь? Он всё понимает, – сказала она с заговорщицким блеском в глазах. – Так что лучше не обижай его.
Тим недовольно проворчал, но внутренняя искорка в его взгляде выдала — он рад, что сестра вернулась, и даже рад видеть этого странного лесного зверя рядом с их домом.
Ядвига поставила корзинку с травами на стол, откинула с головы платок и провела ладонью по вспотевшему лбу. Солнце уже клонилось к закату, лучи падали в маленькое оконце, окрашивая всю избу золотым светом. Внутри пахло свежесрубленными дровами, смолой и лёгкой дымкой от печи.
– Ну что, – тихо пробормотала девочка, прижимая руки к груди. – Попробуем.
Она достала из-под лавки книгу Лидии – тяжёлую, в потёртом кожаном переплёте. Каждая страница будто дышала тайной, а строки сияли в свете свечи лёгким серебристым отблеском. Ядвига перелистывала страницы, пока не нашла раздел о травах болотных. Её взгляд скользнул по строчкам, губы сами собой повторяли древние слова-заклинания, словно они оживали на языке.
– Ты опять с колдовством возишься? – недоверчиво спросил Тимофей, облокотившись на косяк и наблюдая за сестрой.
– Это не колдовство, – твёрдо ответила она, доставая из корзины свежие стебли растения. – Это знание. Лидия говорила: в каждом дне есть своя магия, надо только уметь её увидеть.
Клык, улёгшийся у печи, поднял голову и внимательно посмотрел на девочку, его янтарные глаза блестели в полумраке. Он будто понимал, что сейчас происходит нечто важное.
Ядвига разожгла маленький костерок в чугунном котелке, бросила в воду щепотку сушёных трав, потом добавила свежесобранное болотное растение. Сначала от зелья пошёл резкий горький запах, от которого Тимофей скривился, но вскоре он сменился тёплым, пряным ароматом, наполнившим всю избу.
– Фу, воняет, – проворчал Тимофей, морщась. – И ты это пить собираешься?
– Не просто пить, – прошептала Ядвига, перемешивая отвар деревянной ложкой. – Если всё получится… я смогу слышать Клыка всегда.
Тимофей нахмурился, но в глазах его мелькнул интерес.
– Всегда? Ты серьёзно веришь, что это получится?
Девочка подняла голову и посмотрела на него так уверенно, что брату нечего было ответить. Она знала: попробовать нужно обязательно.
Зелье в котелке бурлило и переливалось, словно внутри клубился туман. Цвет его менялся: от болотного зелёного к густо-янтарному, потом вдруг становился почти прозрачным, как чистая роса на рассвете.
Ядвига отлила немного в глиняную чашку. Пар поднимался тонкой струйкой, запах был пряный, с горьковатыми нотами болотной тины и сладковатым привкусом мёда, который она добавила в последний момент, чтобы смягчить вкус.
Она прижала чашку к груди, на мгновение замерла. Сердце билось так громко, что, казалось, его услышат и Тимофей, и Клык.
– Ну… – пробормотала она сама себе, – теперь или никогда.
– Яга, не надо, – осторожно сказал Тимофей, шагнув ближе. В его голосе звучало больше заботы, чем строгости. – Ты же даже не знаешь, как это на тебя подействует… Вдруг станет хуже?
– Я должна, – твёрдо ответила девочка, не отводя взгляда от колышущейся поверхности зелья. – Я не хочу снова потерять его голос.