Клык тихо встал и подошёл ближе. Он ткнулся холодным носом в её ладонь, в которой она держала чашку, и посмотрел прямо в глаза. В этом взгляде было всё: доверие, ожидание и едва заметная тревога.
– Спасибо, что веришь, – шепнула Ядвига, проведя пальцами по его морде.
Она глубоко вдохнула и сделала первый глоток. Горечь обожгла язык, по горлу словно пробежали маленькие иголочки. Она закашлялась, с трудом проглотила.
– Бррр, – передёрнула плечами девочка, – и зачем я мёд клала? Всё равно как полынь в десять раз хуже…
– Я же говорил! – всплеснул руками Тимофей. – Нельзя такие гадости пить!
Но Яга сделала ещё один глоток, потом третий. С каждым новым глотком вкус становился терпимее, а в теле разливалось странное тепло, будто кто-то зажёг свечу прямо у неё в груди. Перед глазами заплясали золотые искры, мир на мгновение качнулся, а уши наполнил еле слышный звон, похожий на колокольчики, уносимые ветром.
– Ядвига… – тревожно позвал брат, – ты в порядке?
Девочка зажмурилась, крепко держась за край стола. Сердце колотилось, дыхание стало частым. Но через несколько мгновений звон в ушах стих, и она услышала.
– Ты смелая, девочка. – Голос был глубокий, немного хрипловатый, но удивительно ясный. – Я горжусь тобой.
Ядвига распахнула глаза. Это говорил Клык. Ни рычание, ни ворчание, а слова. Настоящие.
Она прижала ладони к губам, чтобы не вскрикнуть от счастья.
– Я… я слышу тебя! – выдохнула она.
Клык мягко кивнул, его янтарные глаза блеснули, и он тихо добавил:
– Теперь мы по-настоящему связаны.
Тимофей, не понимая, что происходит, нахмурился и возмутился:
– С кем ты разговариваешь, Яга? Ты меня пугаешь!
Девочка, сияя, обернулась к брату:
– С ним, Тим! Я слышу его! По-настоящему!
Ядвига аккуратно закрыла книгу Лидии, провела ладонью по потёртой обложке, словно прощаясь, и осторожно убрала её обратно на верхнюю полку. Там, среди других древних томов, она стояла как старшая и мудрая хранительница, а девочке на мгновение показалось, что книга будто тепло отозвалась на её прикосновение.
– Спасибо, – шёпотом сказала Яга, и в её голосе слышалось уважение и благодарность.
Тимофей, сидевший у печи, хмыкнул и закатил глаза:
– Ещё и с книгами разговаривает… ну точно колдунья.
Но в его тоне не было злости — только привычное поддразнивание.
Ядвига улыбнулась, не отвечая. Она знала: брат хоть и бурчит, но в глубине души гордится её упорством.
Она достала из шкафа несколько маленьких стеклянных баночек с широким горлышком. Каждую вымыла и протёрла чистой тряпочкой. Потом осторожно перелила в них остатки зелья из котелка. Жидкость была густой, тягучей, с переливами от зелёного к янтарному. Когда свет свечи падал на неё, казалось, что в глубине баночек вспыхивают крошечные золотые искры.
– Красота-то какая… – невольно выдохнула девочка, разглядывая результат своей работы.
Клык подошёл ближе и, обнюхав полки, тихо сказал:
– Эти искры — твоя сила. Сохрани их.
Яга вскинула на него глаза и кивнула. Для неё его слова были теперь бесценны.
Она бережно расставила баночки рядом с другими зельями. На полке уже стояли пузырьки с настойками Лидии: тёмные, пахнущие хвоей, ярко-красные, будто кровь заката, и прозрачные, как весенняя капель. Каждая была подписана аккуратным почерком — воспоминание о наставнице. Яга тоже достала перо и чернила, старательно вывела на маленьких кусочках бумаги: *«Болотное зелье. Голос Клыка»*.
Тимофей подошёл ближе, присмотрелся к надписи и усмехнулся:
– Гляди, скоро у нас тут целая лавка откроется. Ещё вывеску повесишь: «Ядвига, травница. Лечу и разговариваю с волками».
– А что? – оживилась Яга. – Разве плохо было бы помогать людям?
Брат замолчал, но в уголках его губ мелькнула едва заметная улыбка.
Ядвига же, закончив работу, прижала руки к груди. Внутри неё горела тихая радость: она не просто сварила зелье — она вписала новую страницу в книгу Лидии. Теперь эта книга хранила и её голос.
– Лидия бы мной гордилась, – прошептала девочка.
Клык лёг у её ног, глядя на баночки, и ответил:
– И я горжусь.
– Дай и мне попробовать, – вдруг сказал Тимофей, хитро прищурив глаза. – Тоже хочу услышать голос этого волчары. А то ты всё улыбаешься да, переглядываешься с ним, как будто я лишний.
Ядвига резко обернулась, крепко прижимая пузырёк к груди.
– Тим, это не игрушка, – серьёзно сказала она. – Зелье может подействовать по-разному… на каждого оно влияет по-своему.
– Ой, не начинай, – отмахнулся он. – Вечно ты всё усложняешь. Я же не маленький. Дай глоточек, хуже не станет.
Клык поднялся с подстилки, зарычал тихо, но выразительно, глядя прямо на мальчика. Его янтарные глаза сузились.
– Не стоит, – сказал он низким голосом, который слышала только Ядвига.
Она вздрогнула и перевела взгляд на брата.
– Клык против… – пробормотала девочка, немного растерянно.
– Конечно против, – усмехнулся Тимофей. – А то вдруг я начну с ним болтать, и ему придётся делить внимание. Вот и ревнует.
Он протянул руку, и Ядвига поколебалась, потом со вздохом вынула один из маленьких пузырьков.
– Только чуть-чуть, – сказала она строго. – И сразу скажешь, что чувствуешь. Понял?
– Понял, понял, командир, – ухмыльнулся Тимофей и осторожно открыл пробку.
Запах зелья ударил в нос: горький, болотный, но с пряной сладостью в глубине. Мальчик сморщился.
– Фу, да это же помои какие-то! Ты это серьёзно пила?
– Пей, не ной, – нахмурилась Ядвига, скрестив руки на груди.
Тимофей сделал глоток. Сначала поморщился, потом резко замер. По лицу его пробежала тень удивления, глаза расширились. Он едва не уронил пузырёк, но успел схватить его покрепче.
– Ну? – напряжённо спросила Яга. – Что чувствуешь?
Тимофей открыл рот, хотел ответить, но вместо слов из горла вырвался какой-то странный звук — смесь кашля и ворчания. Яга подпрыгнула на месте.
Клык, напротив, довольно прищурился и, склонив голову, произнёс:
– Смешно звучит. Он пока не слышит меня, но я его слышу.
Ядвига ахнула:
– Ты слышишь его?!
Волк кивнул.
– Его мысли громкие как барабан.
Тимофей в это время держался за горло и сипел:
– Я… Я… – он наконец отдышался и выпалил: – Я что, каркаю?!
Яга прыснула со смеху, прикрывая рот ладонью.
– Немножко, – призналась она, с трудом удерживая серьёзность.
Брат насупился, но, видя, как сестра заливается хохотом, тоже не удержался и хмыкнул.
– Ну ладно, ладно, – сказал он, возвращая пузырёк. – Может, и не моё это… Но прикольно.
Клык фыркнул и улёгся обратно.
– Ему лучше оставаться самим собой, – заметил он, и Яга согласно кивнула.