Глава 6. Первый шаг к людям.
Через несколько мгновений мир словно пошатнулся. Тимофей почувствовал странное покалывание в висках, будто кто-то тихо постукивал изнутри, а потом…
— О, наконец-то! — раздался в его голове низкий, уверенный голос. — Я уж думал, ты никогда не решишься.
Тимофей замер, широко раскрыв глаза. Он медленно повернулся к волку, который сидел у печи и внимательно смотрел на него янтарными глазами.
— Это… — голос Тима дрогнул. — Это ты сказал?
Клык лениво зевнул, щёлкнул зубами и, словно обиженно, ответил:
— А кто же ещё? Не думаешь же ты, что это твоя сестра так умеет брюзжать.
Ядвига прыснула со смеху, прикрывая рот ладонью.
— Ну как? — поддразнила она брата. — Теперь слышишь «волчару»?
Тимофей ошарашенно провёл рукой по волосам и вдруг начал смеяться, сам не веря своим ощущениям.
— Да это же… невероятно! Настоящий голос! Ты… ты правда говоришь!
Клык гордо приосанился, хвост чуть дрогнул.
— Говорю-то я давно. Только вот люди редко удостаиваются слышать. Большинство глухи.
— Ну, знаешь… — Тимофей махнул рукой. — Если б ты заговорил так на улице, я бы подумал, что у меня крышу снесло.
— А ты уверен, что не снесло? — язвительно заметил волк, прищурив глаза.
Тимофей хохотнул, а Ядвига улыбнулась ещё шире:
— Ну вот, теперь вы сможете ругаться не только жестами.
В комнате стало весело и даже уютно. Но внутри Тимофея закипало чувство восторга и лёгкой тревоги — ведь отныне его жизнь уже никогда не будет прежней.
Тимофей, всё ещё ошеломлённый, не мог отвести глаз от волка.
— Вот это да… Я до сих пор не верю, что ты разговариваешь. Скажи что-нибудь ещё, — попросил он, наклонившись вперёд, будто боялся, что чудо исчезнет, если моргнёт.
Клык лениво вытянул лапы, зевнул, обнажив острые зубы.
— Что сказать? Что ты выглядишь, как человек, впервые увидевший собственные уши?
Яга прыснула от смеха.
— Ха! Похоже, у вас теперь будет новый способ выяснять, кто главный в доме.
— Очень смешно, — буркнул Тимофей, покосившись на сестру. — Просто не ожидал, что этот хвостатый храбрец окажется ещё и насмешником.
Клык поднял морду, в глазах промелькнула насмешка.