— Храбрец — это я? Да я вчера, пока ты дрова колол, успел трижды обойти дом и напугать двух лисиц. А ты что сделал? Пота наколол и лёг отдыхать. Герой, нечего сказать.
Тимофей хмыкнул, скрестив руки на груди.
— Ага, зато я не валяюсь на печи целыми днями, не обжираюсь кашей и не лезу носом в кастрюли!
— Я, между прочим, проверял, не отравила ли ты нас, — парировал Клык с невинным видом. — Обоняние у меня лучше, чем у тебя чувство юмора.
Ядвига смеялась всё громче, наблюдая, как её брат и волк перебрасываются колкими фразами, словно давние друзья.
— По-моему, вы нашли общий язык, — сказала она, вытирая слёзы от смеха. — Даже не верится, что утром вы ещё не могли поговорить.
Клык фыркнул.
— Я и раньше понимал, что он болтун, просто теперь могу это озвучить.
Тимофей сделал вид, что обиделся, но уголки его губ дрогнули.
— Знаешь, Клык, зря я тебя хотел назвать Пушком.
— Ещё раз так назовёшь — укушу, — лениво, но с предупреждением произнёс волк.
— Вот и проверим, кто быстрее, — прищурился Тимофей.
— Хочешь, я на тебя прыгну, чтобы не скучал? — с опасной улыбкой произнёс Клык, приподнимаясь.
— Только попробуй! — засмеялся Тим, пятясь, но всё же готовый к игре.
Яга качнула головой, усмехаясь.
— Господи, два ребёнка. Один с хвостом, другой без.
Клык и Тимофей переглянулись, а потом рассмеялись оба — громко, искренне, так, что даже старые стены дома будто улыбнулись вместе с ними.
Но вскоре действие зелья стало ослабевать. Слова Клыка становились всё тише, будто ветер уносил их куда-то за окно. Голос волка превратился в неразборчивое рычание, а потом и вовсе затих.
Яга опустила плечи, вздохнула и печально сказала:
— Опять… Значит, нужно будет что-то изменить в рецепте. Может, добавить больше болотного цветка или каплю росы с камня…
Тимофей усмехнулся, потирая затылок:
— Может, и к лучшему, что кончилось. А то ещё немного, и мы бы начали спорить, кто из нас умнее — я или волк.
Клык, уже не слышимый, но всё ещё понимающий их по выражениям лиц, слегка склонил голову, как будто хотел возразить, но лишь тихо фыркнул.
Яга улыбнулась, но прежде чем успела что-то ответить, раздался резкий стук в дверь.
Гулкий, уверенный, будто в дверь стучали не кулаком, а чем-то тяжёлым.
Дети вздрогнули.
— Кто там? — тихо спросила Ядвига, всматриваясь в дверь, будто могла увидеть сквозь дерево.
— Не знаю, — ответил Тимофей, быстро поднявшись. — Стучат как-то… не по-доброму.
Клык напрягся. Его шерсть на загривке встала дыбом, он медленно поднялся, прижав уши и направив взгляд к двери. Из его груди вырвалось низкое рычание.
— Тсс, — Ядвига приложила палец к губам. — Тихо, Клык.
Стук повторился, теперь громче.
Бух… бух… бух!
Тимофей взял кочергу, будто оружие.
— Если это опять тот староста или кто похуже — я ему покажу!
Яга тревожно посмотрела на брата, потом на волка.
— Подожди. Давай сначала узнаем, кто там.
Она подошла ближе, затаив дыхание, прислушалась — за дверью кто-то шумел, будто шевелил ветки или возился с замком.
— Может, ветер? — предположил Тимофей, но сам в это не поверил.
Яга медленно потянулась к щеколде…
Клык встал между ней и дверью, зарычал чуть громче, предупреждая:
— Осторожно. Там… кто-то может быть.
Ядвига медленно, почти неслышно подошла к двери. Доски пола под её босыми ногами тихо поскрипывали, как будто старались удержать дыхание вместе с ней.
Клык шёл следом — мягко, беззвучно, но напряжённо, с чуть приподнятой шерстью на загривке.
Тимофей стоял у печи, сжимая кочергу так крепко, что побелели костяшки пальцев.
— Осторожней, — прошептал он, едва шевеля губами. — Не высовывайся сильно.
Ядвига кивнула и прижалась к двери, глядя в крошечную щёлочку между досками.
За ней — тьма. Только дрожащий свет луны, падающий на мокрые листья, и густой лес, что стоял неподвижно, будто вымер.