— Видишь, даже он «за», — усмехнулась Ядвига.
Но через секунду её взгляд стал настороженным.
— Хотя… ярмарка — людное место. Мы не из тех, кого рады там видеть. Если кто узнает…
— Да кто вас узнает? — перебил Пётр, махнув рукой. — Сколько лет прошло! Да и не злые вы вовсе. Люди просто забыли, что ведьмы — не всегда зло.
Ядвига опустила глаза, задумавшись.
Он говорит это с такой уверенностью... — подумала она. Может, правда пора перестать прятаться от всего мира?
— Ладно, — вздохнула она, улыбнувшись. — Пойдём. Но только если Клык пообещает никого не пугать своим оскалом.
Волк фыркнул и отвернулся, будто обиделся на недоверие.
— Вот и договорились, — радостно вскрикнул Пётр. — Через час выхожу обратно в село. Жду вас у старого дуба на перекрёстке!
Он вскочил, подхватил мешок и выбежал вон, напевая что-то весёлое.
Дверь за ним хлопнула, оставив в воздухе запах хлеба и свежести.
Тимофей, всё ещё сонный, зевнул и сказал:
— Ну, сестра, готовься. Похоже, сегодня ведьма и волк идут на народное гулянье.
— Да уж, — усмехнулась Ядвига. — Вот только бы не устроить там переполох.
Она взглянула на полку, где стояли её зелья.
«Может, прихватить что-то… на всякий случай?»
Ядвига стояла у окна, глядя, как сквозь редкие ветви пробиваются лучи утреннего солнца. Где-то вдали уже слышались звуки — смех, звон колокольчиков, лай собак, музыка. Ярмарка шла полным ходом. В груди у неё боролись два чувства — любопытство и страх.
Она крепче сжала край занавески.
— Всё-таки хочется хоть одним глазком посмотреть… — тихо прошептала она. — Люди, песни, медовики… Я ведь столько лет не была среди них.
Клык, лежавший у печи, приподнял голову и посмотрел на неё внимательными янтарными глазами.
— Боишься? — прозвучал его хрипловатый, но спокойный голос.
Яга вздрогнула. Она до сих пор не привыкла, что понимает его слова.
— Не боюсь… — начала она, но потом вздохнула и призналась: — Боюсь. Они не забудут. Не прощают. Стоит кому-то узнать, кто я, — и снова пойдут шепоты, кресты, факелы.
Волк поднялся, подошёл и ткнулся мордой ей в руку.
— А если никто не узнает? И с нами нет Лидии. Ты не носишь тех чёрных одежд, чтобы пугать всех вокруг.
Ядвига улыбнулась, но с грустью.
— Люди чувствуют страх. И подозрение. Даже если спрячешь всё под платком.
В этот момент в комнату вошёл Тимофей, вытирая руки о холщовую рубаху.
— Опять ты всё надумываешь, сестра, — сказал он. — Да кому ты нужна в этой глуши? Там все думают только о пирогах и торговле. Никто и не посмотрит на тебя.
Она повернулась к брату.
— Ты не понимаешь. Когда-то она им помогала. Лечила, выхаживала их детей. А они ей и всё — «ведьма», «колдунья», «с глазом». Они не забыли.
Тимофей подошёл ближе, положил руки ей на плечи.
— Прошло много лет. Люди забывают, особенно если их не пугать. А если будешь всё время прятаться, они никогда не узнают, что ведьмы бывают добрыми.
Она молчала, глядя на его лицо, на уверенность в глазах.
Может, он прав? Может, пора перестать бояться?
Клык тихо тявкнул, словно поддерживая Тимофея.
— Идём, — сказал он. — Вместе. Если что, я никого к тебе не подпущу.
Ядвига усмехнулась, проводя рукой по густой шерсти волка.
— С тобой, пожалуй, действительно не страшно. Но всё равно… если хоть кто-то узнает…
— Не узнает, — твёрдо сказал Тимофей. — Спрячем косу под платком, наденешь старое платье — будешь, как любая деревенская девушка.
Она на мгновение прикрыла глаза, глубоко вдохнула аромат трав, стоявший в избе.
— Ладно, — сказала наконец. — Попробуем. Но если хоть кто-то на меня косо посмотрит — сразу домой.
Тимофей улыбнулся, а Клык одобрительно вильнул хвостом.
— Договорились. А теперь собирайся, ведьмочка, — с улыбкой сказал брат. — Пора выходить в люди.
— Можно поменять внешность, — вдруг предложил Тимофей, словно это было самым очевидным решением на свете.
Ядвига удивлённо подняла на него взгляд.