— Ай да Егор! — крикнул кто-то. — Так держать!
Ядвига вздрогнула.
— Зачем им это?
— Чтобы доказать себе, что живы, — тихо ответил Петя. — У нас жизнь тяжёлая. Вот и ищут силы, хоть так.
Девочка посмотрела на него, и в её взгляде мелькнула грусть.
— У нас тоже не легче… Только мы дерёмся не кулаками, а словами. И от них больнее бывает.
Петя обернулся к ней, хотел что-то сказать, но в этот момент бой закончился. Победитель — тот самый рыжий — стоял, ухмыляясь, потирая плечо, а поверженный поднял руку, показывая, что всё в порядке. Толпа загудела, смех и крики вновь наполнили воздух.
— Видишь, — сказал Тим, — и никто не злится. Вот бы все споры так решались.
— Только кулаками? — подняла бровь Яга.
— Ну хоть не огнём, — ответил он с лёгкой усмешкой.
Они ещё немного постояли у круга, потом Петя сказал:
— Пойдём, дальше интересно. Там звериных кукол показывают.
— Кукол? — оживилась Ядвига. — Вот это мне по душе.
Тимофей хмыкнул:
— Ну наконец-то что-то без синяков.
И они пошли дальше — среди запахов пряников и смеха, навстречу новым чудесам ярмарочного дня.
Они двинулись дальше, пробираясь сквозь людской поток, полный смеха, гомона и запахов свежей выпечки. Воздух дрожал от веселья — где-то гремели ложки и трещотки, кто-то пел частушки, а в стороне мелькала расписная арка, над которой висела вывеска:
«Кукольное представление. Для малых и больших!»
— Смотрите, — оживлённо сказал Петя, указывая рукой. — Вот это самое весёлое место на всей ярмарке!
— Куклы? — переспросил Тимофей, скептически прищурившись. — Я-то думал, что тут для детворы.
— А вот и нет, — засмеялся Петя. — У наших кукольников и взрослые до слёз смеются.
Ядвига замедлила шаг. Она почувствовала странное волнение — будто внутри что-то шевельнулось, как память, которую лучше бы не трогать.
Перед ними стояла небольшая деревянная сцена, украшенная лентами, колокольчиками и сухими травами. Кукольник — высокий, худощавый мужчина с густой бородой и блестящими глазами — стоял рядом, раскланиваясь перед публикой. Его помощница, девочка в ярком сарафане, звенела в ладоши, призывая народ собраться.
— Подходите, честной люд! — громко провозгласил кукольник. — Историю расскажем! Про доброе сердце, да злое коварство, про волшебство и про то, как правда сильнее тьмы!
— О, — тихо сказала Ядвига, — звучит знакомо.
— Все сказки похожи, — пожал плечами Тимофей, но взглянул на сестру внимательнее. — Ты чего побледнела?
Она чуть улыбнулась, пряча тревогу:
— Просто… у нас с мамой тоже был ящик для кукол. Когда-то… очень давно.
Кукольник хлопнул в ладоши, и занавес дрогнул. Появились фигурки — грубые, но живые, будто дышащие. Одна — девочка с белыми косами и красным платком, другая — мрачная тень с длинными руками и сверкающими глазами.
— Девочка из леса, — начал кукольник торжественно, — жила себе тихо, никого не трогала, пока злые люди не решили, будто она ведьма…
Ядвига застыла.
— Тим… — прошептала она. — Это… это же я.
— Тише, — он взял её за руку. — Может, совпадение.
Но внутри неё будто всё опрокинулось. Слова актёра били точно в сердце. Куклы плясали под светом свечей, а за их движениями скрывалась какая-то тайна. Толпа то смеялась, то ахала, а Ядвига стояла неподвижно, чувствуя, как по спине бегут мурашки.
— А потом девочка ушла в чащу, — продолжал рассказчик, — где встретила волка, что стал её другом, и мальчика, что спас ей жизнь. И с тех пор…
Он поднял взгляд — прямо на Ядвигу. На мгновение показалось, что он её «видит». По-настоящему.
Она вздрогнула, шагнула назад.
— Тимофей, — прошептала, — он знает…