— Не переживай, буду, — ответила Ядвига с лёгкой улыбкой, стараясь звучать уверенно, хотя сердце её колотилось сильнее обычного. Лес большой… и никто не знает, что там скрывается. Но я справлюсь… я должна справиться.
Она шагнула за порог. Холодный вечерний воздух обжёг щеки, но это лишь усилило чувство бодрости. Пахло хвойной смолой, сырой листвой и мягкой сыростью земли. Ветки слегка шуршали над головой, как будто шептали ей что-то.
Тимофей остался в доме, наблюдая, как сестра исчезает между деревьев. Его ладони сжались на топоре.
А если что-то пойдёт не так? — думал он, ощущая странную тревогу, что сердце подсказывало, но разум отмахивался. — Яга… не спеши… и возвращайся целой.
Ядвига шла по лесной тропинке, прислушиваясь к каждому шороху. Трава стелилась под ногами, а на ветках блестели капли росы, отражая последние отблески закатного солнца.
Надо найти чистые травы, чтобы рана заживала быстрее… надо успеть до темноты.
В голове промелькнули наставления Лидии:
"Не бойся леса. Он живой, но он чувствует, кто идёт с добрыми намерениями."
Ядвига шла медленно, аккуратно, собирая пучки душицы, зверобоя и мяты. Каждая травинка казалась знакомой, словно сама Лидия направляла её руку.
Тем временем Тимофей заглянул на волка. Тот ворочался во сне, тихо стонал, но дыхание стало ровнее. Брат нахмурился, глядя на спящего зверя.
— Держись, — выдохнул он тихо, почти себе под нос. — Мы с Ягой всё сделаем…
И на секунду ему почудилось, что волк слегка приподнял голову и посмотрел на него, будто понимая слова. Снова в доме воцарилась тишина, но теперь она казалась наполненной ожиданием — ожиданием возвращения Ядвиги с травами и будущего исцеления.
Ядвига осторожно ступала по узкой тропинке, где мох ложился мягким ковром под ноги. Корзинка в её руках постепенно наполнялась — зелёными веточками, пучками трав, мелкими цветами, источающими терпкий аромат.
Она наклонилась к зарослям зверобоя. Листья переливались золотистым от последних лучей солнца.
— Зверобой от огня в крови… — тихо проговорила она, повторяя слова Лидии, будто заклинание. — Он вытянет жар, поможет волку.
Руки её двигались уверенно, но глаза всё время косились в стороны. Лес казался слишком тихим. Даже птицы умолкли, только где-то вдалеке каркала ворона.
«Странно… слишком пусто», — подумала Ядвига, и на мгновение сердце у неё сжалось.
Вдруг под ногой хрустнула сухая ветка. Девушка резко обернулась, крепче прижав корзинку к себе.
— Кто здесь?.. — позвала она чуть громче, чем хотела.
Ответа не было. Лишь ветер тронул верхушки сосен.
Она выдохнула, пытаясь унять дрожь в голосе:
— Я не боюсь, … Лидия говорила — в лесу бояться нельзя. Лес это чувствует…
С этими словами Ядвига наклонилась к зарослям мяты. Листья источали свежий, бодрящий аромат, и она улыбнулась.
— Вот это то, что нужно, — шепнула девушка, срывая стебельки. — Для дыхания… для силы.
Внезапно из кустов рядом раздался резкий шорох. Корзинка чуть не выпала из её рук. Ядвига замерла, сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на весь лес.
— Тим?.. — почти неслышно позвала она, хотя знала — брата рядом нет.
Ветки раздвинулись, и из-за них выпрыгнул заяц, рванувший прочь. Ядвига облегчённо рассмеялась — звонко, но с дрожью.
— Испугал же ты меня, глупый, — выдохнула она, приложив руку к груди.
Собравшись с духом, она снова принялась за дело. Корзинка почти наполнилась: душица, подорожник, ромашка. Но в глубине души Ядвига чувствовала: нужно что-то ещё. Особая трава, которую Лидия всегда искала сама.
«Белая полынь… только она может вытянуть тёмную болезнь», — вспомнила девушка.
Она двинулась дальше, глубже в лес, туда, где свет уже почти не пробивался сквозь густые ветви, и воздух пах сыростью и древними корнями.
Шагая всё глубже в лес, Ядвига внезапно остановилась. В тишине, где только что слышался её собственный шорох корзинки и посвисты ветра, раздался звонкий детский смех. Голоса были лёгкими, переливчатыми, будто колокольчики.
Она замерла, прижав руки к груди.
«Не может быть… в такой глуши дети?»
Смех повторился, и теперь Ядвига ясно различила слова:
— Лови! — крикнул один голос, звонкий как ручеёк.
— А ты не догонишь! — ответил другой, чуть более низкий, но всё равно детский.
Ядвига осторожно подошла ближе, склонилась и спряталась за густой куст орешника. Листья холодили щёку, а сердце билось так сильно, что она боялась — шум его выдаст её.