— Он прав, — сказал Тимофей. — Пока она с нами, они не посмеют приблизиться.
Петя поднял взгляд на волка, потом на Ядвигу, чьё лицо было бледным как снег.
— Тебя ведь видели с Ягой, — сказал он тихо. — Теперь тебе опасно возвращаться домой. Если хочешь... поживи пока у нас.
Ядвига чуть приоткрыла глаза.
— У нас? — прошептала она едва слышно. — А если они придут за нами?
— Пусть попробуют, — мрачно ответил Тимофей. — Мы не дадим никого в обиду.
Петя кивнул, посмотрел на волка:
— Правда ведь, Клык?
Волк повернул к ним голову, его глаза блеснули в темноте. Он коротко фыркнул, будто соглашаясь.
Тимофей поправил на Ядвиге плащ, чтобы не замёрзла.
— Потерпи немного, — сказал он мягко. — Дойдём до дома, обмоешься, отдохнёшь. Завтра решим, что делать дальше.
Ночь сгущалась. Они шли молча, слушая только шаги, дыхание Клыка и далёкий шёпот ветра в ветвях. Всё вокруг будто снова стало чужим — но рядом с ней были те, кто не отвернулся.
Они шли долго, будто вся дорога растянулась до бесконечности. Луна висела высоко над лесом, заливая всё серебристым светом. Ветки елей скрипели, ветер то стихал, то снова поднимался, принося запах сырости и дыма из далёкой деревни.
Клык шагал всё медленнее. На его спине лежала Ядвига — усталая, полубессознательная. Пётр то и дело подбегал ближе, чтобы убедиться, что она ещё дышит. Тимофей шёл рядом, глядя вперёд, будто боялся обернуться.
— Ещё немного, — тихо сказал он. — Вот за тем поворотом уже видно крышу.
Вскоре в темноте показался их дом — невысокий, с покосившейся трубой и старым крыльцом. В окне горел тусклый свет лампы, и от этого места повеяло таким родным теплом, что Пётр едва не вздохнул с облегчением.
— Дошли, — выдохнул он. — Живые.
Клык подошёл к крыльцу и осторожно опустился на землю. Петя подбежал и помог Ядвиге спуститься. Она едва держалась на ногах — платье прилипло к телу, волосы спутались, на лице — следы от воды и слёз.
— Всё… всё хорошо, — прошептала она, хотя в голосе не было уверенности.
— Нет, не хорошо, — ответил Тимофей. — Но теперь хоть безопасно.
Он отворил дверь. Тёплый воздух ударил в лицо — запах сушёных трав, хлеба и дров. В печи потрескивал огонь. Клык осторожно зашёл следом, улёгся у двери, устало положив морду на лапы.
Петя подвёл Ядвигу к лавке, снял с неё мокрый плащ и набросил свой.
— Согрейся, — сказал он. — Я сейчас воды подогрею, умоешься.