Мальчик снова поднял голову. И тогда Ядвига заметила, как по его щеке скатилась слеза — яркая, как капля росы, и упала на траву, но не впиталась, а вспыхнула крохотным светом, будто искра.
У Ядвиги пересохло в горле. Она судорожно сглотнула.
— Кто ты?.. — едва слышно спросила она, и даже сама удивилась, что голос прозвучал вслух.
Мальчик повернул голову в её сторону. Его глаза встретились с её взглядом. На миг ей показалось, что он улыбается — печально, благодарно, словно ждал именно её.
— Помоги… — прошептал он.
И этот шёпот, тихий, как дуновение ветра, прозвучал так ясно, что Ядвига задрожала от кончиков пальцев до самой груди.
Ядвига медленно вышла из-за куста, сердце стучало, как кузнечный молот. Мальчик сидел на земле, утирая слёзы кулачком. Его коленка была разбита, кровь тонкой струйкой стекала по ноге и смешивалась с пылью и травой.
Она опустилась рядом, стараясь говорить мягко, словно с пугливым зверьком:
— Тише, тише… не бойся меня.
Из корзинки она вынула свежий лист подорожника, только что сорванный по дороге, и приложила к ране. Трава была прохладной и влажной.
Мальчик вздрогнул, дёрнулся всем телом и попытался оттолкнуть её руку. Его глаза, большие и блестящие, метнулись в сторону.
— Больно… — прошептал он, но голос был не столько жалобный, сколько настороженный.
— Потерпи, — сказала Ядвига, стараясь улыбнуться. — Подорожник вытянет боль. Меня зовут Ядвига, или Яга, так брат зовёт.
Она говорила тихо, словно боялась спугнуть его.
Мальчик на мгновение задержал взгляд на её лице. В его глазах мелькнуло что-то — то ли удивление, то ли доверие. Но тут же он нахмурился, отстранился и буркнул:
— Пётр.
Сказав это, он резко вскочил на ноги, будто испугался самого факта, что назвал своё имя. В глазах мелькнула тень — настороженная, лесная.
— Подожди! — позвала Ядвига, протянув руку. — Ты куда? У тебя же рана…
Но мальчик не ответил. Он сорвался с места и побежал меж деревьев, легко и быстро, словно боль в колене не мешала вовсе. Его фигура мелькнула между стволов, и в тот же миг растворилась в тумане и ветвях.
Ядвига осталась одна. Она стояла на краю поляны, прижимая к груди пустую ладонь, где ещё недавно держала подорожник.
«Пётр…» — отозвалось в её мыслях.
Она посмотрела ему вслед. В лесу вновь воцарилась тишина. Только ветви чуть качались, словно намекали: «Не ищи его… не догоняй».
В груди Ядвиги было странное чувство: тревога, сожаление и вместе с тем лёгкая теплота. Казалось, мальчик не совсем исчез — он всё ещё где-то рядом, наблюдает за ней.
— Кто ты такой, Пётр?.. — прошептала она и крепче сжала корзинку, словно надеялась, что этот невидимый ребёнок услышит её слова.
Ядвига ещё долго стояла на поляне, глядя туда, где исчез Пётр. Но лес молчал, словно и не было никакого мальчика — ни смеха, ни следов на траве, даже сломанных веточек. Всё выглядело так, будто её глаза только что сыграли злую шутку.
Она вздохнула, поправила платок и крепче сжала корзинку с травами.
— Пора домой, — сказала она себе тихо, будто боялась, что лес услышит и рассмеётся.
Дорога назад казалась длиннее. Каждый шаг отдавался гулко в её груди, и каждый шорох заставлял оборачиваться. Сумерки сгущались, деревья тянулись к ней кривыми ветвями, и казалось, будто тень мальчика идёт рядом.
«Он сказал, что его зовут Пётр… Настоящий ли он? Или тоже часть этого леса?»— размышляла Ядвига, спеша вперёд.
Внезапно в ветвях за её спиной что-то хрустнуло. Ядвига вздрогнула, прижала корзинку к груди.
— Пётр? Это ты?.. — почти неслышно спросила она.
Но лес ответил лишь эхом её собственного голоса. Ветер шевельнул листву, и из темноты вспорхнула птица, взмахнув крыльями прямо над её головой. Девочка нервно засмеялась.
— Напугала сама себя… Лидия бы сказала: «Собери ноги в руки и шагай домой, дурочка».
И она зашагала быстрее, почти бегом.
Когда показалась избушка на курьих ножках, Ядвига облегчённо вздохнула. Дом склонился чуть набок, словно устал ждать её, и окна горели мягким золотистым светом.
На пороге уже стоял Тимофей. Он всматривался в лес, кутаясь в старый шерстяной кафтан.
— Наконец-то! — воскликнул он. — Яга, где ты так задержалась? Я уж думал, тебя утащили лешие!
Ядвига, тяжело дыша, подошла ближе.
— Почти утащили, — прошептала она, не в силах сразу рассказать всё.
Тимофей нахмурился:
— Что?
Она лишь покачала головой и протянула ему корзинку.
— Давай потом. Сначала надо глянуть волка.