— Поздно, — сказала она тихо, опуская голову.
Петя не поверил. Он тряс её за плечи.
— Нет! Ты можешь! Ты же ведьма, сделай что-нибудь!
Яга сжала губы.
— Есть вещи, Петя, которые даже мы не можем вернуть.
Он обнял мать, уткнулся лицом в её плечо, рыдая.
Клык завыл — протяжно, глухо.
Тим стоял неподвижно, не зная, что делать.
И вдруг — треск веток.
Слева, из чащи, вышел Фёдор.
Глаза его блестели, дыхание тяжёлое. В руках — крест и нож.
— Ведьма… — прохрипел он. — Значит, ты пришла.
Яга встала, прикрывая Петра собой.
— Ты убил её. — Голос её был низким, спокойным, но в нём звенел гнев.
— Я очистил, — ответил он. — Господь велел. И теперь очищу тебя.
Он сделал шаг вперёд, поднял крест.
Клык зарычал, шерсть на загривке встала дыбом.
— Назад! — крикнула Яга, но Фёдор уже ринулся.
Он бросился с яростью, будто безумец. Клык прыгнул ему навстречу, но Фёдор успел отбить удар крестом.
Собака взвыла, отскочила.
Тим попытался подхватить палку, но Фёдор ударил его плечом, сбив с ног.
— Беги! — крикнула Яга Пете. — В лес!
— Нет! — Петя не слушал. — Он убил маму!
Фёдор поднял нож, но Клык снова прыгнул. В этот раз он вцепился ему в руку. Раздался крик, звон железа, нож упал в снег.
Фёдор рванулся, кровь брызнула на белую землю.
Яга подняла жезл, прошептала слова — воздух вокруг задрожал, туман поднялся клубами, деревья застонали.
Фёдор отшатнулся, крест выскользнул из руки.
— Дьявольщина! — закричал он. — Господь со мной!
Но лес будто не слушал его. Ветви качались, листья кружились, как в буре.
В этот миг из-за деревьев выбежали трое — Иван, Семён и Андрей. Они остановились, ошарашенно глядя на сцену.
— Батюшка! — крикнул Семён. — Что здесь творится?
Фёдор, весь в крови, повернулся.
— Убейте их! Ведьма! Всех!
Иван застыл. Он увидел Петра, увидел женщину у дуба — мёртвую, тихую.
Он колибался, но все равно пошел на Петра, Ядвигу, Тимофея и их волка.
— Простите, — сказал он глухо. — простите меня.
Фёдор обернулся, в его глазах сверкнул безумный свет.
— Хватайте! — заорал он. — Они на стороне зла, да стороне дьявола!
Иван кинулся к Яге, но Клык снова прыгнул, зарычал. Мужчина отступил.
С запада поднимался гул — лес отзывался на кровь.
— Уходим! — сказала она. — Быстро!
Они подхватили Петра. Клык, тяжело дыша, шёл рядом.
Когда обернулись, дуб стоял, как прежде, только под ним лежала женщина, мать Петра.
Снег падал крупными хлопьями, укрывая всё.
Они шли долго.
Петя не говорил ни слова. Он шёл, опустив голову, держась за Ягу. В груди горела боль — жгучая как огонь.
"Мама… я не успел. Не защитил".
Яга чувствовала это молчание, но не прерывала. Иногда тишина лечит лучше слов.
Только ветер шептал между деревьев, унося с собой запах дыма и крови.
Когда показалось болото, небо уже темнело.
Тим шел аккуратно, помогая себе палкой, Клык первым шёл, показвая всем дорогу, тяжело дыша.
Петя шел самым последним, оглядываясь.
— Она теперь там, да? — спросил он тихо.
Яга кивнула.
— Но лес не забудет. Он хранит тех, кто умер с правдой в сердце.
Петя опустился на колени, закрыл лицо руками.
— Я должен был спасти её…
— Нет, — сказала Яга мягко. — Это не твоя вина.
Он поднял глаза — в них отражался свет луны.
— Тогда я буду жить так, чтобы она гордилась.
Яга молча подошла, положила руку ему на плечо.
Тим стоял у дерева, глядя на тьму вокруг.
Вдалеке, где-то среди деревьев, ухнул филин.
На этот раз звук был мягким — не страшным, а словно прощальным.
Лес дышал.
Он видел всё. Он запомнил.
Они едва успели отойти от дерева, когда из-за стволов раздался треск — тяжелые шаги, крики, приглушённые, но близкие.
Яга обернулась, и глаза её расширились: между деревьев мелькнули силуэты — трое мужчин, вытянутые тени, лица тёмные, как обугленные.
— Они нас нашли, — выдохнул Тим.
— В круг, — коротко бросила Яга.
Слева показался Иван, справа — Семён, за спиной, почти беззвучно, Андрей. Они сжимались кольцом, шаг за шагом, будто волки, медленно окружая добычу.
— Куда же вы, ведьма? — хрипло сказал Иван. — Конец пути.
— Отойди, — ответила Яга, но голос её был спокоен, как тихая вода. — Не для вас вымер лес, а для вас погибнут деревья.
— Молчи, — рявкнул Семён, поднимая ружьё. — Всё решено!
Клык зарычал. Глухо, низко, как гул под землёй.
Петя шагнул вперёд, сжимая кулаки, лицо бледное, глаза горят.
— Не подходите!
И вдруг из-за тумана, тяжёлого и сизого, выступил Фёдор.
Он шёл, будто из другого мира: руки в крови, крест перекошен, глаза пустые.
— Никто не уйдёт, — произнёс он, и в его голосе не было жизни. — Господь хочет конца.