Перед уходом она обернулась, посмотрела в сторону дома.
В окне горел мягкий огонь.
Внутри — трое, её дочь и два мальчика.
Она улыбнулась.
— Я защитила вас тогда, — сказала она. — И если тьма снова придёт, я встану между.
Ветер прошёл по дубу, листья зашумели.
Запах земли стал слаще, будто лес вздохнул в ответ.
И тогда Лидия подняла руки к небу.
Из её ладоней вылетел свет — золотой, чистый, похожий на дыхание огня.
Он упал на воду, растёкся по болоту, уходя в глубину.
Болото дрогнуло, но не с яростью — с благодарностью.
Оно приняло её прощение, как дождь принимает семя.
Когда всё стихло, Лидия стала прозрачнее, почти невидимой.
Клавдия подошла и взяла её за руку.
— Пора?
— Да. Но теперь спокойно.
Они поднялись над дубом, и под ними лес зашевелился, как живая ткань.
Туман отступал. Ночь становилась мягкой, почти светлой.
Лидия взглянула вниз.
— Береги их, — прошептала она болотам.
— Мы бережём, — ответил шёпот.
И тогда она позволила ветру унести себя дальше, туда, где рождается утро.
Вслед за ней медленно шёл свет — первый, предрассветный.
На болотах зашептала вода, и в её звуке было уже не зло, а жизнь.
Их силуэты растворялись в небе, как утренний пар.
А внизу жизнь продолжалась.
Петя дремал, прислонившись к стене. Тим спал у огня.
Яга сидела одна, держа чашку с травяным настоем. На душе было странно спокойно — ни радость, ни усталость, а тишина, в которой всё есть.
Она думала о том, что теперь навсегда связана с этим местом.
С домом, с дубом, с болотом, с теми, кто ушёл и кто остался.
Всё это — часть её, как кровь как дыхание.
Она посмотрела на Петра.
— Он стал сильным, — прошептала. — А я — взрослой.
Пламя дрогнуло, отразилось в её глазах.
Где-то за стеной прошуршал ветер, и ей послышалось:
Ядвига…
Она не испугалась.
— Да, я слышу. Если зовёшь — приду.
Она встала, подошла к окну.
Лес был неподвижен, но внутри него — жизнь. Она чувствовала это каждой клеткой. Где-то далеко плакал филин, где-то пробегала лиса, а у самой кромки болота вспыхнул огонёк — то ли блуждающий свет, то ли глаз чего-то, что давно ждало.
Яга смотрела долго. Потом сказала тихо, почти беззвучно:
— Пусть приходит. Лес — мой дом. Я готова.
Она вернулась к печи, поправила покрывало на Пете, погладила Клыка по голове.
Пламя догорало, оставляя лишь тёплые угли.
В этом тепле сплелись все звуки мира — дыхание, ветер, память, жизнь.
И где-то далеко, под землёй, под мхом и водой, древний лес шептал ей ответ:
- Живи, ведьма. Пока горит твой огонь — живи.
Лидия шла вдоль кромки болота, и казалось, сама земля шепчет под ногами.
Мох, напитанный влагой, мягко пружинил, выпуская аромат сырости, прелых корней, гниющего дерева и свежей травы.
Всё это было жизнью — густой, настоящей как кровь.
Она остановилась у низкого ивового куста.
Тонкие ветви блестели влагой, на кончиках капли висели, словно глаза.
И вдруг каждая из них дрогнула, отразив слабый свет её души.
— Видишь? — сказала Лидия тихо, обращаясь к земле. — Всё живое не умирает. Оно только меняет облик.
Из воды донёсся ответ — не слова, а звук: мягкое журчание, будто кто-то смеялся под поверхностью.
Она присела, дотронулась до корней.
Тёплая грязь зашевелилась, и между её пальцев пробивались крошечные ростки.
— Вот, — прошептала она. — Из костей выросла трава. Из страха — цветы. Так и должно быть.
Ветер налетел и принес запах — острый, болотный, в котором смешались жизнь и смерть.
Лидия подняла лицо.
Перед ней туман снова задвигался, но теперь не мрачно, а как дыхание великого существа.
Мы спим, но слышим тебя, — прошептало болото.
Ты дала нам жизнь. Мы — твои дети теперь.
Она улыбнулась.
— А я — ваша мать, да. Но не зовите меня больше для убийства. Пусть мои слова теперь лечат, а не губят.
Болото зашуршало — вода задвигалась, кочки закачались, будто кто-то огромный перевернулся внизу.
Пузырь лопнул, и из него поднялся пар. В нём мелькнуло нечто похожее на лицо, но не злое — спокойное, почти человеческое.
Мы поняли.
Лидия прикрыла глаза.
— Тогда я могу уйти.
Но болото не отпустило сразу.
Оно вспыхнуло зелёным светом, как дыхание подземного солнца.
Вода вокруг засветилась, и оттуда, из глубины, начали подниматься тонкие нити света. Они обвивали её, лёгкие как паутина.
Ты нужна нам, — говорил шёпот. — Пока дышит лес, ты не умрёшь. Ты будешь ветром, будешь дождём, будешь голосом, что предупреждает ведьм и детей.
— Хорошо, — ответила Лидия. — Только не зовите меня больше на кровь.
Она подняла руки, и свет окутал её целиком.