Волк зашевелился. Сначала еле заметно — дёрнулась лапа, потом задрогнуло ухо. Его дыхание стало громче, хрипловатое, будто зверь с усилием выныривал из тяжёлого сна.
Ядвига, сидевшая у печи, насторожённо подняла голову.
— Тимофей… смотри.
Брат сразу отложил деревянный нож, которым резал хлеб, и замер, уставившись в угол.
Волк распахнул глаза. В них плескалась тьма, но не злая — скорей усталая, глубинная, как у старого воина. Он тяжело поднял голову, оглядел избушку и детей. Его взгляд был пристальный, умный, и Ядвиге показалось, что он оценивает их, взвешивает, можно ли доверять.
— Он проснулся, — прошептал Тимофей и отодвинулся на шаг. — Что делать?
Ядвига прижала палец к губам.
— Тише…
Зверь попытался подняться, но лапы его дрогнули, и он снова опустился на шкуру. Глухо заурчал живот. Волк повернул морду к миске, что стояла рядом — в ней Ядвига заранее оставила куски отварного мяса, перемешанные с травами для заживления.
Он медлил. Сначала лишь шумно втянул носом воздух, словно проверяя, нет ли подвоха. Потом осторожно потянулся к миске, ткнул носом, облизал один кусок.
Тимофей затаил дыхание.
— Он ест… — прошептал он с восхищением. — Яга, он правда ест!
Ядвига не отводила глаз, её сердце колотилось, словно у неё самой сейчас решалась судьба.
— Пусть ест… значит, силы возвращаются, — тихо сказала она, стараясь не спугнуть зверя своим голосом.
Волк, обретя уверенность, начал жаднее рвать мясо, но всё равно ел медленно, осторожно, будто каждое движение давалось с трудом. Лапы его дрожали, хвост чуть шевельнулся.
Ядвига невольно улыбнулась. В этот миг он показался ей не страшным хищником, а большим усталым странником, которому очень нужна помощь.
— Он доверяет нам, — прошептала она, глядя на брата.
Тимофей кивнул, но всё же не отходил далеко.
— А вдруг он потом забудет про доверие и захочет нас попробовать?
Ядвига строго посмотрела на него.
— Нет. Он не такой. Я это чувствую.
И в ту же секунду волк поднял на неё глаза. Взгляд был прямым, глубоким. И Ядвиге показалось, что зверь понял её слова.
Когда волк доел, он тяжело выдохнул и опустил морду на лапы. В его глазах больше не было голодного блеска — только усталость и благодарность.
Ядвига осторожно придвинулась ближе. Сердце её колотилось — рядом лежал огромный зверь, могучий, с острыми зубами, но она заставила себя не показывать страха.
— Ну что, друг… посмотрим, как твои раны, — тихо сказала девочка, словно успокаивая не только его, но и саму себя.
Волк приоткрыл глаза, вскинул ухо, но не шевельнулся. Лишь его тяжёлый взгляд задержался на Ядвиге, будто он понимал её слова и позволял ей приблизиться.
— Яга, осторожнее! — шепнул Тимофей, замерев у печи. — Вдруг он цапнет…
— Не цапнет, — уверенно ответила она, но голос её дрогнул. — Если бы хотел, он бы уже сделал это.
Ядвига опустилась на колени рядом со зверем и осторожно развернула повязку. Под пальцами чувствовалась тёплая шерсть, местами влажная от крови и отвара трав. Волк тихо застонал, его лапа дёрнулась, но он не попытался отстраниться.
— Тише, тише… всё хорошо, — шептала Ядвига, стараясь говорить мягко, почти как Лидия когда-то говорила ей. — Это ненадолго.
Она внимательно осмотрела рану. Края покраснели, но гнили не было, а запах трав перебивал железный привкус крови. Девочка осторожно коснулась пальцами.
— Смотри, Тимофей, кровь почти остановилась. Это хороший знак.
Брат приблизился на шаг, вытянул шею, но всё ещё держался на расстоянии.
— Ух, ты… действительно. Ты прямо как Лидия.
Слова ударили Ядвигу в сердце, и на мгновение перед глазами встало лицо наставницы — строгое и доброе одновременно. Девочка глубоко вздохнула и, сдерживая дрожь в пальцах, перевязала рану заново, добавив свежие листья подорожника.
Волк тяжело дышал, иногда тихо поскуливал, но терпел. Его глаза оставались открытыми, и всё это время он не отводил взгляда от Ядвиги, будто проверял её решимость.
Закончив, она вытерла руки о полотняную тряпицу и откинулась назад.
— Вот так. Теперь точно будет лучше, — сказала она и улыбнулась.
Волк тихо рыкнул — не угрожающе, а скорее низко, благодарно. Его хвост чуть ударил по полу, и Ядвига не удержалась от смеха.
— Видал, Тимофей? Он спасибо сказал!
Брат скептически хмыкнул, но в его глазах мелькнуло восхищение.
— Ну, … может быть. Хотя больше похоже на «я тебя съем, как только поправлюсь».
Ядвига закатила глаза и погладила волка по загривку.
— Ничего ты не понимаешь. Он — наш друг. Я чувствую.