Часть беспокойства оленя передалась Лэмберту. Он вспомнил звуки вчерашней ночи и того оленя, который прошел в темноте за пределами круга света от его костра. Но действительно ли те звуки производил олень? Непонятное пребывание оленя в доме не объясняло всей странности его собственных ощущений. Здесь неправильно пахло, здесь царила неправильная атмосфера — и только прохлада пистолета в руке помешала Лэмберту поддаться желанию отступить. Ему хотелось прятаться до тех пор, пока он не разберется, с чем столкнулся. Но единственный способ это узнать — держаться твердо и идти дальше.
Лэмберт подумал о Кадвале и Полидоре. Удалось ли этим молодым людям сбежать, перебравшись через стену приюта? Или они до сих пор ищут выход? Или с ними случилось нечто совсем иное?
Олень продолжал стоять у двери — в совершенно неестественной близости. Лэмберт почти прижал лицо к решетке. Смущение и осторожность заставили его говорить очень тихо.
— Кадвал? Полидор? Фелл?
Ответа не было. Лэмберт прижался лбом к решетке, ругая себя за то, что ожидал отклика. Дать волю фантазии — это одно. А его поведение было вообще за гранью разумного.
Олень попятился и наклонил голову, готовясь к очередной атаке на дверь.
— Не делай этого. Ты только себе повредишь.
Лэмберт пригляделся к двери, проклиная темноту в коридоре. Из-за нее он даже не мог разглядеть детали дверной ручки и замочной скважины. Прикосновение сказало ему больше, чем зрение. Заперто — значит заперто. Немного поспорив с собой о том, насколько разумно пытаться отстрелить замок, Лэмберт двинулся дальше.
В остальных комнатах также оказалось по одному животному. Еще собаки, еще кошки, еще один олень — на этот раз молодая самочка.
— Джейн? — прошептал Лэмберт — и не получил ответа.
Он обнаружил одного барсука и одну недовольную чайку. В последней комнате, перед лестницей в дальнем конце коридора, оказалось одно кресло. В этом кресле лицом к двери, положив руки на подлокотники, выпрямив спину и решительно выставив вперед подбородок, сидела Джейн Брейлсфорд.
Лэмберт воззрился на нее, потеряв дар речи от радости, что нашел ее целой и невредимой. Джейн смотрела на него, широко раскрыв свои красивые глаза. Молчание между ними царило до тех пор, пока чувство облегчения, испытанное Лэмбертом, не трансформировалось в опасения.
— С вами все в порядке? Он с вами ничего не сделал?
— Я в полном порядке. — У Джейн чуть дрогнул голос. Она сделала глубокий вдох, выдохнула и проговорила уже совсем нормально: — Я просто никак не могу разорвать эти чары.
Лэмберт едва слышно вздохнул от облегчения.
— Господи, а я уже совсем встревожился. — Он потряс замок и тихо выругался. — Не знаю почему. Я ведь сказал Бриджуотеру, что вы можете постоять за себя.
— Где вы были?
Судя по лицу Джейн, она была рада его видеть, но голос ее звучал сердито.
— Любовался мизерикордами. А вы что подумали? — Лэмберт помахал кольтом. — Закройте уши.
— Не могу. — Голос Джейн стал еще более раздосадованным, если такое было возможно. — Если бы могла пошевелиться, то разве я здесь осталась бы? На это кресло наложены чары, которых я не знаю, и мне пока не удалось их разорвать.
— Если вы не можете двигаться, то как вы разговариваете?
Лэмберт отстрелил замок, убрал пистолет и открыл дверь. Подхватив Джейн под руки, он потянул ее вверх. Безрезультатно. Он отказался от этой идеи, зашел за кресло и начал толкать его к двери. К счастью, ножки кресла были с колесиками. Двигать его приходилось медленно, но все-таки это не было невозможно. Не совсем.
— А вы тяжелее, чем может показаться, знаете ли.
— Идиот. — Голос Джейн стал жизнерадостным. — Я могу говорить, потому что Войси хочет, чтобы я отвечала на его вопросы. Ему не удается добиться, чтобы его магия подействовала на меня должным образом, и ему хочется понять, в чем дело.