Фелл выгнул бровь.
— Этот тип не был сотрудником Гласкасла. — Он сгреб патроны и ссыпал их себе в карман, спрятал пистолет в другой карман и сунул котелок под мышку. — Пойдемте.
Морщась, Лэмберт поднялся на ноги. За то недолгое время, пока он сидел на стуле, у него уже успели одеревенеть мышцы.
— Куда мы отправляемся?
— В Лондон, — ответил Фелл. — В людном месте гораздо легче спрятаться. Если вам нужно объяснение, почему я хочу спрятаться, то лучше все-таки пойти в лазарет.
— О, спасибо за заботу! — Лэмберт не потрудился скрыть свое раздражение. Он запустил руку в карман и извлек записку Джейн. — Перед тем как мы уйдем, прочтите вот это.
Фелл прочел и нахмурился.
— Я протелеграфирую ей из города.
— Она будет разочарована.
Про себя Лэмберт решил, что Джейн придет в ярость, но он прекрасно понимал, что мысль о гневе мисс Брейлсфорд Фелла не остановит.
— Печально, но ничего не поделаешь. — Фелл уронил записку на стол. — Поезд будет через полчаса. Соберите вещи побыстрее. — Словно опомнившись, он забрал записку со стола и отправил себе в карман — тот, где лежали патроны. — И не берите много багажа.
Джейн проследовала за Лэмбертом от дома Брейлсфордов до главных ворот, держась на почтительном расстоянии. Пусть лето и выдалось дождливым, но день стоял чудесный: легкий северный ветер умерял жару, так что Джейн без труда удавалось притворяться, будто она просто вышла на утреннюю прогулку.
У ворот она вынуждена была ждать. Если ее догадка верна, Фелл постарается избежать встречи с ней. Если он сочтет нужным уйти из Гласкасла через ворота Пембрук, ему это удастся. Но если Фелл будет верен своей привычке и выберет главные ворота, появится шанс поймать его и, коротко отчитав за дурные манеры, передать ему слова Фэрис.
Были и другие варианты. Множество. Лэмберт мог уговорить Фелла встретиться с ней и даже принять ее приглашение. Фелл мог выслушать слова Фэрис вежливо и внимательно. Или рак мог свистнуть. Джейн была готова смотреть на все непредвзято. Или Лэмберт мог вообще не найти Николаса Фелла. Ночью Фелл мог куда-нибудь скрыться. Или, наоборот, мог осознать свою неправоту и по доброй воле стать хранителем.
Джейн ждала и наблюдала за воротами.
К немалому ее неудовольствию, первым под аркой ворот появился мужчина в котелке — только без котелка. Он не обратил никакого внимания на привратника — и привратник, похоже, его не заметил. Не останавливаясь, хотя никаких признаков преследования не было, мужчина пробежал мимо Джейн. Вид у него был скорее раздраженный, а не расстроенный. Можно было подумать, что он способен бежать целый день и не обращать на это внимания. За воротами народа было не много, но при такой скорости незнакомец способен был исчезнуть из виду в считанные секунды.
Джейн решила не позволить ему это сделать Она прошла следом за ним несколько ярдов — достаточно далеко, чтобы выйти из-под тени арки. А потом, сожалея о немалой трате энергии, которая была неизбежна при попытке творить магию в такой близости от Гласкасла, она изменила вид небольшой кучки конского навоза. В лучах солнца заблестела горка золотых гиней.
Мужчина без котелка повернул к деньгам, привлеченный блеском золота. Он остановился и наклонился, чтобы схватить монеты. В этот момент Джейн смогла его догнать. У нее темнело в глазах от боли, вызванной использованием магии, но, налетев на мужчину, она заставила его потерять равновесие. Когда он упал, Джейн сумела оттянуть его ногу назад и крепко ухватиться за щиколотку и носок, лишив способности двигаться. А потом она полностью обездвижила его, усевшись ему на спину.
— Слезь с меня!
Мужчина попытался сбросить девушку. Когда это ему не удалось, он разразился ругательствами.
— Помогите!
Джейн не могла махать руками, чтобы привлечь внимание привратника, но, когда ситуация того требовала, способна была пустить в ход неплохой объем легких и довольно пронзительный голос. Не переставая звать на помощь, Джейн рассеяла свои чары. Мужчина с непокрытой головой издал вопль отвращения и начал ругаться еще более витиевато, когда золотые гинеи, которые он сжимал в руке, снова превратились в конский навоз.
Джейн и самой хотелось выругаться. Ее головная боль заслуживала самых сильных выражений, а нежелание привратника прийти ей на помощь наполняло ее яростью. Чем бы Гласкасл ни гордился, как бы ни были его члены преданы идее создания неудобств гостям во имя неукоснительного исключения посторонних, основных понятий безопасности в этом списке не было.