Лэмберта это не смущало. Ему понравилось место: здесь было тихо и приятно пахло. Это особенно радовало после долгого дня, проведенного в тряской машине, а потом в тесноте железнодорожного вагона со всеми его миазмами, приправленными клубами паровозного дыма.
Время, которое он провел в полицейском участке, тоже ничуть не способствовало успокоению. Констебли следовали правилам. Лэмберт не сомневался в том, что они отнесутся к исчезновению Джейн серьезно — когда пройдет достаточно долгое время. Пока они обещали ему, что наведут обычные в таких случаях справки. Лэмберт понял это так, что они ничего не будут делать до тех пор, пока не будет на то крайней необходимости. В конце концов гнев Лэмберта угас и он с отвращением ушел из полицейского участка, чтобы отправить телеграмму Эми. Составить послание оказалось трудно. Он постарался, чтобы текст получился как можно более успокоительным для данных обстоятельств. Миссис Брейлсфорд имела право знать истинное положение дел, но ему не хотелось, чтобы она уезжала из Гласкасла.
Лэмберт впитывал в себя вечернее спокойствие. Самым громким шумом было журчание реки по камням, вторым по громкости шел серебристый стрекот сверчков, а потом — шелест деревьев. Где сейчас Джейн? Что она может слышать, что видит там, где оказалась?
Камни у Лэмберта за спиной долго хранили тепло летнего дня. Но в конце концов вечерняя прохлада дала о себе знать, напомнив ему об ушибах и синяках. Лэмберт вынужден был признать, что сидение на траве и размышления ничего ему не дали. Что бы с Джейн ни случилось, он теперь оказался единственным человеком в мире, имевшим хоть какой-то шанс ей помочь. Никто даже не знал о том, что она нуждается в помощи.
Кто бы ни похитил Джейн, это явно было связано с тем, что случилось с Брейлсфордом и Феллом. Даже буйное воображение Лэмберта отказывалось признать возможность трех отдельных и независимых исчезновений.
Человек осмотрительный дождался бы утра и лишь после ночного отдыха составил план действий. Лэмберт с полной ясностью сознавал, что не собирается быть осмотрительным. Джейн исчезла уже достаточно давно. Пора было найти ее — а также Николаса и Роберта. Лэмберт поднялся на ноги и снова повернулся к городу. Наилучший способ избавиться от усталости и раздражения — вылить их на кого-то другого. Он решил, что находится в идеальном настроении для того, чтобы начать собственные поиски пропавших. И начнет с «Перьев».
Ему потребовалось потратить время и пиво, но к закрытию пивной Лэмберт отыскал конюха, готового принять подкуп. После того как Лэмберт поставил ему достаточно пинт и передал ему в руки достаточно шиллингов, чтобы включить словесный поток, тот сказал:
— Сумасшедшая леди, да? Вы ведь о ней говорили, правильно? А она уехала обратно в дом.
Лэмберт с трудом подавил желание хорошенько встряхнуть парня.
— Уехала обратно домой?
Конюх был полон презрения:
— Нет, уехала обратно в дом. Пансионат. Санаторий. Психбольницу. Называйте как хотите. У нее ведь не все дома, так? Украла у родственников машину и отправилась покататься. Она ведь могла кого-то убить. Проще простого, если переехать человека таким мощным автомобилем. Ее родственники прислали за ней четырех человек Ее вынесли прямо в кресле. Двое увели авто. Всем щедро заплатили, чтобы никто не жаловался и чтобы до остальных постояльцев не дошли пугающие слухи. Вредно для бизнеса. Сумасшедшие на свободе.
— А как выглядели те мужчины? Вы можете их описать? — вопросил Лэмберт. — Куда они ее забрали?
Конюх замялся, словно испугавшись яростного напора.
— Я видел только тех мужчин, что забирали авто. Ничего в них такого не было. Люди как люди. Не знаю, из какого сумасшедшего дома она сбежала. Но наверное, он где-то близко, так ведь? Она ведь могла и в канаву угодить, когда ехала на этой махине. А вам зачем это знать?
— Шутите? Разве здесь часто бывают сумасшедшие, вырвавшиеся на свободу? Понятное дело, мне интересно, разве не так? — Лэмберт заставил себя говорить ровным голосом. — Хорошо еще, что родные успели ее отыскать, пока ни с кем ничего плохого не случилось. А откуда они узнали, где ее искать?
Ответ был дан мгновенно и совершенно равнодушно.
— Не знаю и не интересуюсь. — В следующем вопросе конюха ясно проглянула надежда на дополнительную взятку. — А вы что-то еще хотите спросить?
— Нет, спасибо. Это все.
Лэмберт повернулся, чтобы уйти.
Любопытство конюха выразилось в пристальном взгляде и резко зазвучавшем голосе:
— А почему вы задавали все эти вопросы? Вы ее знаете, так?