Вотан прокричал какое-то заклинание и небо расчертила молния, ударив в одну из южных башен на выезде из города. Стража закопошилась, а местные жители рванули в стороны, подальше от южных ворот.
Каратель, стоявший у конюшни, увидел Мартина и двинулся прямо к нему.
Время замедлилось.
Бог зимы сделал несколько пасов руками чародея и прямо перед ним появился скакун, похожий на лошадь, но с бараньими рогами. Он светился, будто сотканный из самого света и бил копытом в землю, высекая из брусчатки искры. Вотан вскочил на неведомого скакуна и рванул к выходу из города.
Каратель, вставший на пути бога гномов, метнул что-то в чародея, но Вотан отмахнулся от кинжала, будто от назойливой мошки, после чего рыкнул на карателя-конюшего, превратив того в ледяную статую.
Небо затянулось чёрными тучами. Молнии били в стены, башни, в друг друга, гром гремел так, что содрогалась сама земля. Всё вокруг погрузилось в хаос. Стражники даже не пытались остановить необычного скакуна, пытаясь спасти свои жалкие жизни, прячась кто куда и улепётывая подальше от зоны катастрофы.
Световой скакун Вотана нёсся на полной скорости, приближаясь к южному выезду из города, но тут Фламм кое-что заметил, решив незамедлительно об этом сообщить:
– Ворота закрыты! – прокричал он богу гномов, но тот лишь расхохотался, и неведомый световой скакун влетел в ворота, снесся их с петель своими бараньими рогами.
Чародей не знал, преследовали их или нет. Скорее всего, нет. После такого представление вряд ли кому-то взбрело бы это в голову. Да и скакун Вотана передвигался больно уж шустро. За таким ни одна лошадь бы не угналась.
Убравшись от города на почтительное расстояние, достаточное, чтобы тот скрылся из виду, бог зимы остановился, спешился и, выдохнув, передал бразды правления телом обратно Мартину. На Фламма тут же накатила усталость, и он решил присесть отдохнуть. Скакун Вотана испарился также внезапно, как и появился.
– Круто, – только и смог выдавить из себя чародей.
– Учись, – буркнул бог и прозвучало это несколько отдалённо, будто тот говорил издалека.
– И что теперь делать? Лошади нет.
– Сам, – будто на выдохе сказал Вотан и больше не отвечал ни на какие вопросы. Мартин смекнул, что подобные выбросы требуют значительных затрат сил и после них нужен отдых, и решил заняться тренировкой. Было уже довольно поздно, чтобы бродить по лесам в поисках деревень, лучше всего было спокойно потренировать и лечь себе спать. Утро вечера мудренее.
***
Как позже выяснилось, ближайшая деревня находилась всего в часе пешего пути на юг. Деревня стояла не так далеко от Виндула и казалась знакомой, но вспомнить её названия чародей никак не мог. Зато там он нашёл неплохого чёрного жеребца по кличке Гром, коего смог выменять на пять золотых монет и продолжить свой путь на юго-восток.
Вечером следующего дня он уже был под Ригулем, но останавливаться в крупном городе не стал, решив заночевать в Черепках, небольшой деревушке за городом, стоявшей практически на границе Игниса. В деревне был всего один трактир, так что выбирать не приходилось. Отужинав холодным мясом с овощами, Мартин снял комнату и отправился на боковую.
Самое интересное произошло утром.
Проснувшись пораньше и потренировавшись, что у юного чародея уже вошло в привычку, он отправился завтракать. Вчерашнее мясо сегодня отправилось в жиденький суп. Хлеб тоже казался не первой свежести, но Мартин съел всё, не оставив и крошки. Путешествия многому учат. И в первую очередь ты начинаешь ценить еду. Любую еду.
Вотан нахваливал Фламма за хорошую тренировку (чародей теперь мог запросто выдерживать по два-три часа, а иногда даже подпитывался энергией извне прямо во время скачки, вызывая одобрительный бубнёж бога гномов) и обещал в скором времени начать обучать его магии земли и истинному зрению, потому Мартин не сразу заметил знакомую энергию в зале. Заметил он её только тогда, когда её обладатель сел прямо напротив него, с таким же подносом с едой в руках.
– Приятного аппетита, – сказал старик и чародей чуть дар речи не потерял.
– Но как? – только и вырвалось у него.
– Я бы назвал это случайностью, но это будет не совсем правдой, – уклончиво ответил Арон.
Мартин решил взять себя в руки, а потому закинул в рот ещё один кусок мяса и пока жевал его, смотрел на старого волшебника, обдумывая, что к чему.
– Вы дважды спасли меня и один раз подсказали дорогу, которую я бы сам не нашёл, – прикидывал Фламм. – Я у вас в долгу.
– Об этом не беспокойся, – отмахнулся Арон, поглощая суп, ложка за ложкой. – Я не беру плату за помощь.
– Тогда для чего вы здесь?
– А ты довольно подозрителен, – улыбнулся старик, отодвигая от себя пустую тарелку.
Чародей лишь пожал плечами, что можно было расценить по-разному.
– Я направляюсь в Серые земли, – сказал волшебник. – Я стар и мне бы не помешала компания. Если ты против, через минуту я покину твоё общество, и ты меня больше не увидишь.
Мартин пытался разглядеть какой-то подвох, но не видел его. Этот человек трижды помог ему, негоже отказываться. Тем более он совсем не против компании.
– Я только за, – улыбнулся наконец Фламм, и они пожали друг другу руки.
Выехали спустя каких-то полчаса, направившись в сторону границы. Впереди, справа от серого тракта, маячил небольшой пожухлый холм, весь в старых больных деревьях. Этот холм звался сухим лбом и считался границей Игниса на юго-востоке. За ним уже начинались Серые земли.
– Помните я рассказывал вам про Костерки, – вспомнилось вдруг Мартину. – Вы тогда что-то говорили про иронию. Что вы имели в виду?
– Почему это тебя так волнует? – спросил Арон. Он был верхом на серой кляче без имени, которая была так сильно обвешана его сумками, что казалось, будто она вот-вот рухнет на дорогу и издохнет.
– Недавно я узнал, что все жители деревни умерли. Смерти странные, – решил добавить Фламм.
– Вот как, – смотря в небо, сказал старик. – Ты знал, что жители деревни Костерки приносили жертвоприношения духу леса, чтобы тот защищал их деревню?
– Нет, – покачал головой чародей.
– Они могли приносить в жертву коров или баранов, он был не против, но решили, что девственницы будут иметь больший вес, – менторским тоном продолжил волшебник. – Вскоре в деревне перевелись девственницы. Девушки, чтобы их не принесли в жертву, лишались невинности уже в одиннадцать-двенадцать лет. Тогда старосты перешли к новому методу: они начали приносить в жертву детей. Вот только со временем деревня стала вырождаться. Прослышав о высокой смертности среди детей, никто извне не хотел селиться в Костерках. Да и многие жители самой деревни сбежали куда подальше, как только представилась такая возможность. Тогда-то старосты и забили тревогу. И вот к ним в деревню пришёл колдун из далёких земель. Колдун сказал, что может избавить их от злого кровожадного духа, запечатав того в дереве. Вот только для ритуала потребуется шесть детей.
– И они согласились, – уверенно сказал Мартин, вспоминая о детях, которых он видел за деревней. По словам девочки, в том маленьком домике их жило как раз шестеро. Мидл. Пуговка. Её карие глаза тут же предстали перед чародеем, будто наяву. Она говорила, что слышала духа. Она единственная его слышала из всех детей. Почему?
– Да, – продолжал старик. – Они отдали последних своих детей, и колдун исполнил обещанное. Дух леса был запечатан за то, что выполнял своё обещание. Он был предан жителями деревни. Потому-то я и сказал про иронию, когда ты рассказал, как освободил его.
– Вы знали того колдуна? – осторожно спросил Фламм.
– Знал, – кивнул Арон. – Он уже давно мёртв.
Второй вопрос чародея отпал за ненадобностью.
Некоторое время они ехали молча, почти добравшись до сухого лба.
– Не кори себя за то, что освободил духа, – вдруг сказал старик. – Я считаю, что ты всё сделал правильно.