– Это совсем не больно, - сказал Эдик.
Карина спокойно легла на показанную кушетку, зашла Мери и стала рядом с сыном. Доктор провел над ней большим медицинским сканером и рядом с кушеткой появилась голограмма с телом девочки и с разными надписями.
– Можешь вставать, - сказал ей доктор.
Он нахмурился, смотря на данные сканирования.
– Что там? – спросила Карина.
– Напомни сколько тебе лет?
– 16.
Доктор показал ей на картинке как она должна была выглядеть сейчас в свои 16. Девочка удивленно посмотрела на доктора.
– Я должна быть выше?
– Да, но это мелочи. У тебя сильное истощение еще бы немного, и ты бы умерла на той планете. Твой организм давно исчерпал все свои ресурсы. Теперь будет достаточно сложно восстановить все запасы полезных веществ. Ты часто болела?
– Не знаю. Как это?
– Ну слабость, что-то болело?
– Я себя постоянно вялой чувствую уже давно, мне сложно сказать.
– Было такое что тебе было совсем плохо? – спросил Эдик.
– Только когда сильно побьют.
– А сядь пожалуйста на кушетку, я еще раз тебя осмотрю.
Карина села. Аруг подошел к ней и положил одну руку на солнечное сплетение, другое на голову.
– Теперь понятно почему ты не болела. У тебя в семье оба родителя были лекари и твой дар излечения уже немного проявляет себя. Тебе довелось кого-то полюбить за кем-то ухаживать?
– Я щенка нашла два года назад играла с ним и немного подкармливала. Его недавно машина сбила. А при чем тут это к тому, что я не болела?
– Даже не знаю, как это объяснить, но когда мы кого-то любим и готовы делать что-то бескорыстно начинает проявляться наш дар. Ты заботилась о щенке и любила его и это пробуждало твой дар к твоему собственному самоисцелению. Этого хватало что бы ты не болела, учитывая в каких условиях ты жила это многого стоит. И скажи переломы они ведь быстро срастались?
– За неделю максимум. Этот за ночь, - сказала девочка и показала на ладонь.
– Вот в этом и проявился у тебя дар исцеления. На самом деле исцелить самого себя порой бывает сложнее, чем кого-то другого.
– А вы полечите мне зуб?
– Конечно. Садись в кресло, только тебе продеться потерпеть один укол обезболивающей.
– Хорошо.
Я поговорил со своим отцом и рассказал про Карину.
– Ты уже пообщался с директором детского дома?
– Да. Хамоваты тип, который не хочет, чтобы девочку удочерили. Она сейчас у Аруга. Кстати, ты даже знаешь ее родителей. Фамилия Ромайнланиг о чем-то говорит Кира и Лари, оба лекари.
– Серьезно?
– Да.
– Я их даже возил на корабле когда-то, правда дочери у них тогда еще не было, она у них поздний ребенок, долгожданный и любимый.
– А сейчас очень забитый и запуганный ребенок. Она ведь боится, что ее вернут в этот детский дом.
– Никто в здравом уме ее возвращать не будет. Поговори с мистером Гриффтином, что он тебе посоветует. А то через несколько дней будет уже не до того.
– Хорошо.
Связался с Гриффтином и рассказал ему про родителей Карины и про ее судьбу. И про те сложности что могут возникнуть с удочерением. Спросил совета.
– Можешь сразу на них в суд подавать, они ребенка отдавать не хотят из-за денег ее родителей. Родители ей наверняка все оставили, правда она получит все после 18 лет. Пусть Аруг оформит тебе медицинское заключение на нее, чтобы показать, что с ней плохо обращались. Можешь даже поманипулировать тем, что ее не хотят отдавать из-за того что хотят забрать ее деньги, которые девочка получит в 18. А к тебе Николас сложно придраться, у тебя репутация, и я могу поручиться за вашу семью, плюс тебя сложно обвинить в наживе, ваша семья очень богата.
– Последнее звучит как лесть.
– Не смеши меня, это грубая констатация фактов. Держи меня в курсе. Правда не могу обещать, что смогу еще пообщаться с тобой в видео режиме, так что просто пиши.