- Притомился маненько, спать пойду. Да, Аля, распорядись, чтобы девчонок накормили.
Когда Альвхейд вошла в опочивальню, Великий Отец уже дрых без задних ног. Ей со служанками с трудом удалось его раздеть.
***
Утром царица преподнесла оперу неприятнейший сюрприз. Пашка так из любопытства задал вполне невинный вопрос, как и каким образом воспитывают у них детишек, ведь семей у альвов в обычном понимании нет.
Та и поведала:
- До пяти лет девочки и мальчики растут вместе, а затем их разделяют. Девочек переводят в общины воинов, а мальчиков - в некие резервации.
Царица, естественно, не знала слово резервация, она обозначила проще -"отдельно охраняемые места". Дальнейший рассказ потряс Черноту. Оказывается, мальчиков охраняли и воспитывали жрицы и двуполые Непобедимые. Услышав такое, Великий Отец пришел в бешенство. Альвхейд уже распрощалась с жизнью - Пашка, рыча от ярости, тряс ее на вытянутых руках. Придя в себя, бросил царицу на ложе и заявил:
- Немедленно едем к детишкам, кое-кому сегодня не поздоровится.
От вида его кривой усмешки Альвхейд пробил холодный озноб - она только сейчас осознала - Великий Отец за мужской пол может стереть с лица земли не только Тронхайм, но весь народ в целом. И будет прав в своих деяниях, - с горечью признала она. Пашка выбежал на двор и дал указания страже - приготовиться к выезду двум сотням и прихватить кое-что с собой. Спустя час опер наводил в резервации революционный порядок. Непобедимые в состоянии грогги стояли вдоль каменного забора на коленях после ментального воздействия. Главной гориллой занимался сам Чернота. Жестко отсканировав мозг, узнал мерзопакостную изнанку воспитания мальчиков, а также имена трех жриц, принимавших непосредственное участие в зомбировании детишек. Всех охранниц - шестьдесят семь человек - посадили на кол, а главной отрубили голову, причем сделала это сама Альвхейд под нажимом Великого Отца. Мотивировка весьма простая:
- Докажи на деле, что согласна с моими реформами и изменениями в обществе. Да и вообще, правитель не должен бояться крови.
Царице пришлось рубить голову преступнице четыре раза, с одного не получилось. Изблевалась за возком до желчи.
Разделившиеся на отряды амазонки прошерстили все храмы Светлой матери и изрубили находящихся там жриц в капусту, те ввиду внезапности нападения не успели применить ментальное воздействие. Вечером Альвхейд, зарывшись в шкуры, рыдала:
- Это слишком жестоко, я так не могу, - всхлипывала она.
Пашка ее не утешал, а лишь пожимал плечами. Бабьи слезы - вода, тем более царица знала, что Великий Отец прав.
- Хватит реветь, лучше обдумай завтрашнюю речь народу. Прекрати себя терзать, эти выродки наказаны за свои преступления. Да их десять раз подряд надо четвертовать - они над детишками измывались.
Женский плач − самый страшный бич для мужчины, и прекратить его можно весьма действенным и приятным способом. Чернота, скинув с себя одежду, ринулся на ложе. Усыпая поцелуями белые полушария грудей с затвердевшими сосками, вошел во врата рая, испытывая величайшее наслаждение. Впрочем Альвхейд тотчас забыла о слезах и только судорожно ахала от нарастающего возбуждения. Взрыв страсти возник у любовников одновременно - в мерцающем сознании царицы билась одна мысль - она самая счастливая женщина народа альвов.
Альвхейд давно сопела под мышкой счастливая и удовлетворенная, а Паша задумался о своей миссии. Кто определит меру добра и зла? В данный момент он творит добро во имя процветания общества амазонок, но сколько крови пролито, а сколько еще прольется. Не об этом ли говорил старый Мозес? Нет, прочь сомнения, сомневающийся опер - мертвый опер. Пашка приобнял за плечи девушку и забылся тяжелым сном.