- Ненавижу горы, не мое это.
Поозиравшись вокруг, принялся нарезать круги и спустя короткое время заметил с северной стороны подходящую площадку и черную дыру пещеры. На площадке смердело и валялись непонятно чьи кости. Сняв с предохранителя карабин, опер включил истинное зрение - темнота в пещере отступила. Пройдя широким лазом, очутился в большой пещере, в дальнем углу которой посверкивали чьи-то желтые глаза. Приблизившись, опер обнаружил дракона-подростка, зло щелкавшего челюстями. Если кто-то из сердобольной публики пустил бы слюну от умиления: "уй, какие мы маленькие, суси-пуси", и сделал бы козу, то наш герой не таковский. Тут не до сантиментов. Младенцев жрал. Жрал. Тогда не обессудь. Пашка с чистой совестью засадил в дракошу четыре картечных выстрела, превращая того в кучу перемолотого мяса. После чего контролька, пятый выстрел, который разнес остаток головы напрочь. Отрезав на сувенир небольшую лапку, выбрался наружу. Методом левитации спустился вниз к амазонкам.
- Все девушки, дело сделано. Вы, - ткнул он пальцем в сторону горожанки, - отправляетесь в город. Ну а мы с тобой - в столицу.
Загрузив трофеи в рюкзак, разъехались в разные стороны. Из портала вышли в предместьях Тронхайма. Дата, ехавшая позади Великого Отца, завороженно смотрела ему в спину.
- Воистину святой человек. Ведь что сотворил - завалил целую драконью семью, а держится, вроде ничего особенного не сделал. Другой на его месте надулся бы, как индюк, да через губу разговаривал, причем не за победу над драконами, об этом речь не идет, а просто за участие в драке. До Даты стало доходить, что она и ее подруги войдут в историю Северного царства как особы, приближенные к Великому Отцу, имевшие честь лично с ним общаться. У девушки от полноты чувств защипало в глазах, пришлось сделать несколько глубоких вдохов-выдохов для приведения себя в порядок. По случаю избавления от драконов-людоедов царица Альвхейд закатила пир, вот на нем Пашка и обрадовал властительницу - завтра, дескать, ухожу, но скоро буду. Северные народы скупы на эмоции, только здесь без слез не обошлось. Чернота, успокаивая царицу, гладил ее по голове, по спине и даже по попе - ничего не помогало. Хлюпанье носом не прекращалось. Пришлось принять радикальные меры - утащить в спальню на руках и заняться с Альвхейд ураганным сексом. Слезы вмиг высохли, не до них. Жизнь девушки вновь наполнилась смыслом. Утром Пашка не стал будить девушку - исчез по-английски, не прощаясь. На столике у ложа остались лежать два драконьих когтя, а на полу - здоровенный страшенный клык. Прежде чем достичь межмирового портала Пашке пришлось прыгать два раза - отчего-то сбивалась настройка. Вздохнул облегченно, когда увидел знакомое ущелье, куда и направился неспешной рысцой. Возле знакомой скалы спешился, несколько минут пялился на спокойную лошадку:"Балбес, на кой хрен животину сюда пер? Придется с собой брать, иначе сожрет зверье".
Активировав на всякий случай артефакт, шагнул в открывшийся портал, таща за собой слабо упирающуюся лошадь. Шаг, другой - и здравствуй, родная База. Что характерно, ни встречающих, ни провожающих, ни цветов, ни оркестра, так и чапали напару по пустынному широкому коридору. Выйдя из здания, Пашка вздохнул полной грудью.
- До чего хорош воздух родины, ну почти родины.
Боковым зрением уловил изменение ландшафта.
- Ого, исчезла башня умников-ученых, неужели подорвали?
Вот уж кто отмороженный на всю голову, опасался и не любил Чернота ученую братию. Пока тащился к своему коттеджу, заметил некоторые перемены - появились новые здания, да народу прибавилось.
- Интересно. Сколько здесь прошло времени?
III глава
По кабинету плыл одурманивающий запах кофе - Пашку принимал старый Мозес, Архангелов находился в командировке.
- Пять лет... - прошептал ошарашенный опер.
- Пять лет и три месяца, Пашенька, - подтвердил Мозес.
- Нет, я знал, конечно, что на Цебусе время течет медленнее, но не до такой же степени, - возмущался Пашка.
- А чем ты собственно недоволен? Боевые тебе исправно капали на счет, отпуска накопилось полтора года.
- О чем вы судачите? - вскипел Пашка. - Мои родные не видели меня столько лет, сыновья отца забыли. В герцогстве, поди, разор?
Опер-мечник не выдержал и забегал по кабинету.
- Сядь, не дергайся, все у тебя дома в порядке, твои бабы уже надоели на Базе. В год по несколько раз являлись.
- Лариса, коньячку нам с лимончиком, - прокашлял в амулет связи Мозес.