- Крикни своим пацанам, пусть зайдут!
Вскоре шестерка бандитов застыла у порога.
- Всем стоять, не двигаться, - ментальный приказ действует лучше всякой дубины по голове. - Тебя, Паленый, не касается. Нож есть?
- Не-а, у Тулы найдется, он без пера никуда не ходит!
- Возьми нож и убей эксплуататора, он вашу долю зажилил.
Паленый, достав у компаньона "холодняк" из внутреннего кармана куртки, хладнокровно засадил его в печень Акакию Ивановичу. Тут рухнул со стула на пол, пуская кровавые пузыри.
- Теперь кончай бывших корешей, сдали они тебя ментам.
Главарь резво расправился с шайкой и застыл в ожидании приказа.
- Ствол есть?
- Да.
- Бросай нож и приготовь пистолет.
Паленый с готовностью вытащил ствол, снял с предохранителя и передернул затвор.
Павел подошел к бандиту с правой стороны.
- Так, а теперь открой рот и дуло туда! Нажимай на курок, не бойся.
Чернов прекраснознал, что загипнотизированный человек вряд ли совершит суицид по приказу, но он не собирался оставлять дело на самотек. Потому взял кисть Паленого и надавил своим указательным пальцем на палец татя. Грохнул выстрел - труп с большой дырой в затылке повалился на ковер. Аккуратно вытерев предметы и вещи, за которые брался, бумажной салфеткой, опер пошел на выход, стараясь не вляпаться в лужи крови, впитываемые ковром. Порталом отправился к своей команде, которая заканчивала оборудование тайника. Отдав Жилину свои сто тысяч рублей, а также трофеи, взятые у Исмаила и Акакия Ивановича, стал прощаться.
- Отбываю на неделю, может, чуть больше. Твоя задача, Евгений Петрович, найти базу и вплотную заняться огневой подготовкой парней. После моего возвращения займемся освобождением невольников. Так что готовьтесь, - Чернов исчез в густом перелеске тихо и бесшумно, словно привидение. Жилин даже протер глаза.
- Был человек и нет его. Человек ли? Впрочем, неважно, главное - он наш и стоит на правой стороне.
***
Майор Снегирев, толстенький коротыш, в понедельник мучился с похмелья на конспиративной квартире. Отметившись с утра на службе, предупредил шефа о встрече с агентом и с легким сердцем и тяжелой головой приехал сюда - Тополиный проезд, дом тридцать четыре, квартира двадцать два. Выпив две банки пива из холодильника с таблеткой аспирина, завалился спать на тахту. Проснулся от яркого солнечного света - забыл задвинуть плотные шторы. Как был в трусах, поплелся на кухню ставить на газ чайник. Самочувствие заметно улучшилось, но до нормы не дотягивало. Черт понес его вчера в ресторан поужинать. Горяченького, видишь ли, захотелось. В "Ангаре" нос к носу столкнулся с давним дружком и коллегой по нечистому промыслу - подполковником Петиным, эдаким бегемотом в пиджаке.
- Федя, тыщу лет, тыщу зим не виделись.
- Ага, тыщу лет! Только третьего дня назюзюкались в хлам. Но поскольку подполковник Петин возглавлял транспортную полицию - являлся нужным человеком.
- А Геннадий, большой привет, - огорченно думая "накрылся ужин, опять пьянка".
Полицай Петин жрал водку в три горла, практически не пьянея. Во всяком случае Снегирев по пальцам мог посчитать те немногочисленные моменты, когда зеленому змию удавалось сокрушить доблестного подполковника.
- Давай, Федя, к нам за столик, я таких цыпочек снял.
Зал ресторана к восьми вечера оказался заполнен посетителями. Среди негромкой музыки раздавался гул массовки - некий щурум-бурум. Смазливые девицы встретили Снегирева поощрительными улыбками - дальнейшее Федор Ипатьевич помнил смутно и урывками.
- Не Петин, а сплошная головная боль, - думал угрюмо Снегирев. - Посажу печень, как пить дать, и не отвертишься ведь.
Пересекаться приходилось регулярно по работе, Снегирев лицемерно называл свою противоправную деятельность работой.
Федор Ипатьевич, поддернув сатиновые трусы, с кружкой купецкого чая выкатился из кухни, гнусавя нечто бравурное:
- Тарам-там-там, тилим-бом-бом, - и замер на пороге зала.
В комнате, бесцеремонно сбросив его одежду со стула на пол, сидел некий молодой человек, закинувший ногу на ногу:
- Присаживайтесь, Снегирев, только наденьте штаны.
Почувствовав мягкий удар по мозгам, Федор Ипатьевич поставил кружку с горячим чаем на стол и, путаясь в штанинах, принялся облачаться. Присев на краешек стула, несмело глянул на незваного гостя, тот ответил ласковым и добрым взглядом анаконды. Внутри майора все заледенело.