В лагере запели горнисты. Тушились костры, сворачивались палатки, и через час только зола в кострищах указывала на пребывание тут людей. Через два дня вышли на место будущего сражения. Лагерь поставили за полторы лиги от основной позиции, вперед ушли боевые дозоры и конные егеря. За трое суток ожидания многое удалось сделать – перед пушками установили рогатки, между ними, на уровне щиколотки, натянули проволоку. Пространство перед войском усеяли металлическими шипами, оборудовали и замаскировали ветками орудия. На четвертые сутки прискакавшие разведчики донесли: враг в дневном переходе.
– Слава Единому Творцу, дождались.
Глава шестая
На рассвете вынырнувший из тумана неприятельский дозор передовой сотни обнаружил препятствие в виде чужого войска, перегородившего тракт. Недолго покрутившись, унеслись назад. Вскоре послышался многотысячный топот солдатских сапог. Появившись в пределах видимости, колонна встала.
Даже до самых тупых вражеских бойцов дошло – кровушки придется пролить немало, этих так просто с дороги не сковырнешь.
Колыхались длинные копья над колонной, среди разноголосицы и матерков раздавались лающие звуки команд. Войско разошлось в стороны, прижимаясь к лесу, со стороны оврага послышались крики – несколько нерасторопных сверзились вниз. Раздвигая пехоту, выезжала кавалерия сотня за сотней. Вскоре их набилось не менее тысячи, зажатые со всех сторон всадники сатанели – какой идиот отдал столь нелепое распоряжение? А, ну все понятно, пожаловали «гениальные» военачальники – пятерка графов, сверкая латами, с большим трудом пробилась сквозь толчею.
Вассалы графа д’Лоредана с любопытством поглядывали на суетящихся вдали уродов. От неприятеля отделился всадник с белым флагом на копье. Не иначе, переговорщик.
– Удачное начало, – пробормотал Пашка. – Вышлите нашего парламентера, поезжай ты, Пако. Сам знаешь, что сказать.
Пако, усмехнувшись, послал коня в намет и через пару минут уже обменивался ультиматумами и предложениями с вражеским посланником.
Немного пообщавшись, разъехались каждый в свою сторону.
– Неужели клюнут? – чуть растерянно спросил Ливэн.
– А то! Наш Паша все верно рассчитал. Как он говорит, халява многим мозги отшибает, – осклабился Орест.
– Если их нет, тогда вообще тушите свет, – хохотнул Чернота.
Противоборствующие стороны стояли друг против друга на расстоянии в пол-лиги. Видимость замечательная, утренний туман оседал, уползая клубами в лес, и исчезал в овраге. В кучке высшей знати противника после сообщения парламентера состоялась короткая дискуссия с размахиванием руками и редкими воплями. Впрочем, вскоре все разрешилось – от группы всадников отделились пятеро, неспешной рысью направились к центру будущего поля сражения. Шестым скакал парламентер с белым флагом. Прибывший ранее Пако все крутил головой:
– Ну наглецы, ну паскуды. Представляете, они предложили безоговорочную капитуляцию и сохранение нам жизни за твою голову, Паша.
Сержант от избытка чувств выругался.
– Ага, едут. Так, Пако, ты со мной. Не забудь свою белую тряпку. Вы, ребята, будьте наготове.
– Всегда готовы, ваша светлость, – по-пионерски отрапортовал Орест.
Пашка ностальгически хмыкнул.
– С богом. – и послал лошадь вперед.
Поединщики съехались посреди тракта, по правилам этикета представились. С одной стороны – графы д’Накура, д’Офунато, д’Бокэ, д’Анжен и д’Тавой, с другой – граф д’Лоредан. Поприветствовав друг друга ударом меча о левую сторону груди, обсудили условия поединка. К Пашкиному облегчению, графы согласились на бой пешими. Чернота – змей-искуситель и провокатор в одном лице – заявил, что в случае его проигрыша победители получат все его богатства, а именно сто тысяч золотых.
От услышанного у супротивников затряслись руки – в империи человек, обладающий даже четвертью этой суммы, считался очень богатым. Дождавшись нужной реакции, Павел не преминул ею воспользоваться.
– Господа, если мне удастся вас победить в честном поединке, то вы будете драться один на один с моими баронами. Надеюсь, вы не против?
Жадность отшибает мозги – это аксиома. Графы на последнее условие не обратили внимания – не до того. Они пытались подсчитать, сколько будет сто тысяч на пятерых. С арифметикой их светлости были явно не в ладах. В исходе поединка Чернота не сомневался, графам не отвертеться от схватки с его баронами, тем более в свидетелях два переговорщика. Спешившись и отдав поводья Пако, Пашка обратился к соперникам: