Военный не кричал. Его рот судорожно открывался, как у рыбы, выброшенной на берег. Забрало щёлкнуло, отскочив, и он прохрипел:
— Не стой, дура! Тащи детей наверх! Держи…
Последним рывком он швырнул «Карбон» по полу. Варвара инстинктивно прижала его ногой, останавливая скольжение. Карабин был тяжёлым, тёплым от перегрева.
— Почему Правительство хочет меня убить? — крикнула она, её голос дрожал.
— Ты хотела снимать… Могла раскрыть… Земля жива. Кольцо без её ресурсов рухнет. Энергия, промышленность — всё на минералах. Если люди узнают, что бурение убивает разумную жизнь, они взбунтуются. Совет этого не допустит. Тебя убьют… всех нас…
Она тогда крикнула:
— Почему просто не сказать правду?
— Правда — хаос, — прохрипел он, прежде чем щупальца утащили его. — Без бурения Кольцо умрёт. Они скорее уничтожат Землю, чем признают…
Варвара шагнула ближе, но тварь дёрнула военного, утаскивая его наружу. Кровавый след остался на мраморе, а щупальца разорвали его тело с влажным хрустом.
— Твою ж!.. — Варвара пнула ржавую урну, и та с грохотом покатилась по полу.
Леденящий страх сковал её. Осознание, что она привела Катю в эту ловушку, откуда нет выхода, раздавило, как гравитационный пресс. Её ноги налились свинцом, руки дрожали, а взгляд упал на карабин. Она не умела им пользоваться. Паника нарастала, становясь осязаемой, как ядовитый туман.
Через вход закатился чёрный шлем военного. Ударившись о стеклянную стену, он замер, повернувшись к Варваре. Окровавленный глаз, застывший в пустоте, смотрел прямо на неё. Она вздрогнула, чувствуя, как страх сжимает горло. Как выжить? Как спасти детей, если на Кольце ждут киллеры, а Земля настроена на уничтожение? Даже если буровики прилетят, спасать будет некого.
— Мама! — крик Кати прорезал панику. — Наверх! Они идут!
Варвара обернулась. У входа появились собакоподобные твари, их тентакли скользили по мрамору, а жёлтые глаза горели в полумраке. Она взглянула на эскалатор, но путь наверх был перекрыт: люминесцентный мицелий, тот же, что опутал челнок, сползал по ступеням, его нити шевелились, как живые. Спереди — мицелий, сзади — твари. Куда бежать?
Она вскинула карабин, нажав на спуск. Тишина. Деструктор всё ещё был перегрет, а как переключиться на разрывные заряды, она не знала. Времени на эксперименты не было.
Справа, в полумраке, виднелись приоткрытые двери небольшого помещения — возможно, бывший склад или подсобка. Замкнутое пространство пугало, но выбора не осталось. Твари приближались, их клацающие челюсти эхом отдавались в холле.
— Живо туда! — скомандовала Варвара, толкая Катю и Максима к дверям. Дети метнулись внутрь, захлопнув створки. Варвара прижалась к ним спиной, закрывая ребят собой. В слабом свете шлема она лихорадочно изучала карабин, пальцы скользили по незнакомым переключателям. Твари скреблись за дверью, их тентакли бились о металл, а мицелий, словно чуя добычу, начал просачиваться в щели, испуская слабое, зловещее свечение.
— Мам, ты справишься? — прошептала Катя, её голос дрожал, но глаза были полны решимости.
— Справлюсь, — ответила она, заставляя голос звучать твёрже. — Держитесь за меня.
За дверью раздался низкий рык, и металл задрожал под ударом. Земля была голодна, но Варвара не собиралась сдаваться.
В щели под дверью творилось нечто зловещее: тени метались, смешиваясь со слабым свечением люминесцентного мицелия, словно твари сражались за право первыми ворваться в крошечную комнатку и растерзать прижавшихся друг к другу людей. Сквозь тонкие стены доносились клацанье челюстей и низкий, вибрирующий рык, от которого дрожал пол. Варвара сжала Катю и Максима, их скафандры тускло мигали, показывая, что воздух на исходе.
Она глянула на часы, встроенные в забрало: меньше часа до того, как фильтры перестанут работать. Никаких признаков буровиков — ни гула двигателей, ни сигналов на нейроинтерфейсе. Они всё ещё были заперты в тесной подсобке, а снаружи разворачивалась неведомая битва за их жизни. Варвара стиснула «Карбон», но его перегретый деструктор был бесполезен, а разрывные заряды она так и не освоила. Последние минуты казались неизбежными.
— Мама! Смотри! — Катя прервала гнетущую тишину, её голос дрожал. Она указала на дверь, где щель начала расширяться.
Варвара положила карабин на пол, понимая, что борьба окончена. Она посмотрела на детей, их глаза блестели за забралами — страх мешался с отчаянием.
— Кать, Макс, — прошептала она, её голос был едва слышен. — Что бы ни случилось, мы вместе. Прости, Кать. Это я потащила тебя на эту экскурсию…
— Не надо, мам, — ответила Катя, её шёпот был твёрже, чем ожидала Варвара. — Мы всё понимаем. Ты не виновата.