— И что пошло не так? — Катя прищурилась, её голос стал резче.
— Всё, — усмехнулась Варвара, но в её глазах мелькнула горечь. — Мы выпустили пожар, который сам себя раздувает. Генные штаммы вышли из-под контроля. Бактерии, что жрали пластик, начали пожирать инфраструктуру — кабели, изоляцию, даже импланты. Лишайники разъедали бетон быстрее, чем мы строили. А флора… — Она кивнула на иллюминатор, где вдалеке мелькнула тень чего-то массивного, движущегося среди руин. — Она стала чужой. Не нашей.
Катя молчала, её взгляд метался между матерью и пейзажем за стеклом. Челнок мягко покачнулся, обходя зону турбулентности, и в салоне на миг воцарилась тишина, нарушаемая лишь далёким гулом двигателей.
— Вот и сбежали на Кольцо, оставив Землю новым хозяевам. Теперь пялимся на неё из челноков, как туристы в зоопарке. Смешно, да? Сами себя выгнали, потому что раскурочили всё, что могли.
Катя, прикусив губу, всматривалась в иллюминатор, где вдалеке мелькали тени чего-то массивного, движущегося среди руин. Её пальцы сжали подлокотник.
— А нам не опасно спускаться? — спросила она, и в её голосе сквозила тревога.
Варвара посмотрела на дочь, её лицо смягчилось, но глаза остались серьёзными.
— Мы не покинем челнок, Кать, — сказала она спокойно. — Корпус окружён плазменным щитом — ни одна бактерия не пробьёт. Если что-то пойдёт не так, комбинезоны перейдут в режим скафандров: забрало опустится, фильтры включатся. Резерв кислорода — три часа, и это облегчённая модель для экскурсантов. Спасательные дроны найдут нас даже в эпицентре бурь. Система отлажена, как квантовый процессор.
Катя ткнула пальцем в сторону чёрных цилиндров, что с шипением падали вдали, оставляя огненные следы в атмосфере.
— А если эти зонды подцепят бактерии и притащат их на Кольцо?
Варвара проследила за её взглядом и усмехнулась.
— Не подцепят. Зонды раскаляются до тысяч градусов — всё живое сгорает. А в доках их ещё обрабатывают нейтронным излучением. Ни одна зараза не проскочит. Расслабься.
Она сжала плечо Кати, но её взгляд задержался на огненных следах, исчезающих в облаках.
— А если на Кольце появятся свои «франчики»? — не унималась Катя, её глаза сузились.
Варвара посмотрела на дочь с усталой улыбкой, её пальцы крепче сжали её руку.
— Поэтому я и работаю, милая. Мой блог, мои репортажи — это чтобы люди не забывали. Я показываю, что творится на Кольце, чтобы мы не повторили ошибок Земли. Эта поездка в Заповедник — не просто экскурсия. Это напоминание, что природа не прощает беспечности.
— Значит, ты не будешь снимать? — уточнила Катя, приподняв бровь.
— Сниму, конечно, — ответила Варвара, и её губы тронула лёгкая усмешка. — Но что мы увидим с орбиты? Развалины, облака, тени… Настоящий репортаж — это с земли, из самой гущи. — Она вздохнула. — А так Земля — просто декорация. Немой укор, чтобы мы не загадили свой новый дом.
Челнок внезапно тряхнуло, словно гигантский кулак ударил по корпусу. Двигатели взревели, захлебнувшись хриплым рёвом. За иллюминатором мир завертелся — руины небоскрёбов понеслись навстречу, неотвратимые, как судьба. Крики пассажиров слились в единый вопль. Катя и сын бородача замерли, вцепившись в подлокотники, их лица побелели от ужаса.
— Мам, снимай! — крикнула Катя, её голос пробился сквозь гул, резкий и дрожащий.
Варвара трижды моргнула, активируя встроенные камеры в нейроимпланте. Эти кадры могли стать их последним следом. Её взгляд скользнул по салону: пассажиры метались, ремни рвали кожу, голографические экраны мигали аварийными сигналами. Она заметила мужчину в чёрном комбинезоне — его лицо пылало яростью, глаза горели, как у хищника. Он сунул руку в карман и выхватил что-то металлическое. Оружие?
Варвара рванулась к Кате, закрывая её собой. Мужчина вскинул руку, но в тот же миг за его спиной в иллюминаторе выросла тень полуразрушенной высотки. Она надвигалась с ужасающей скоростью, как молот богов. Удар сотряс челнок, металл взвыл, сминаясь под давлением. Сирены заголосили, заглушая крики. Ремни впились в грудь, вышибая воздух. Темнота поглотила всё.
— Эй, дамочка! — грубый голос выдернул Варвару из забытья. Кто-то бил по её шлему — глухо, настойчиво. Забрало было опущено, фильтры гудели, нагнетая воздух. Челнок разгерметизирован! Сердце заколотилось, адреналин хлынул в кровь.
— Гад, не трогай её! — крикнула Катя, её голос дрожал за бронёй шлема, но в нём звенела ярость.