— Заткнись, мелочь! — рявкнул мужчина, и Варвара услышала глухой удар — он стукнул по забралу Кати.
Варвара распахнула глаза. В лицо смотрело дуло — чёрное, хищное, с маркировкой «Карбон-7» на стволе. Разрывной плазменный карабин, запрещённый даже для орбитальной гвардии. Один выстрел мог разнести человека в клочья. Она втянула воздух, подавляя крик, и почувствовала, как фильтры скафандра загудели, прогоняя затхлый воздух. Ни полиция, ни пираты не имели доступа к такому оружию. Мужчина в чёрном комбинезоне, чьё лицо скрывал зеркальный шлем, был кем-то посерьёзнее. Военный? Наёмник Совета?
— Очнулась, дамочка? — Его голос, искажённый вокодером, сочился злорадством. В отражении шлема Варвара видела себя — бледную, пристёгнутую к искорёженному креслу, с кровоподтёком на виске.
— Мама! — Катя рванулась к ней, обнимая так крепко, что ремни впились в кожу. Её шлем ударился о плечо Варвары, и голос дрожал за забралом. — Мамочка, ты цела?
Мужчина даже не дёрнулся, лишь слегка повернул голову, держа карабин наготове.
— Кажется, да… — прохрипела Варвара, её горло пересохло. — Помоги с ремнями.
Пока Катя возилась с застёжками, Варвара окинула взглядом салон. Передняя часть челнока была смята, словно гигантский кулак раздавил её. Кресла с пассажирами валялись в хаотичном беспорядке, некоторые тела неподвижно свисали с ремней. От носа корабля доносился надрывный женский крик, заглушаемый треском короткого замыкания. Сквозь пробоину в корпусе виднелась Земля — первозданная, дикая. Руины небоскрёбов, окутанные ядовито-зелёным вьюном, торчали из песка, а в воздухе клубился токсичный туман, подсвеченный багровым светом заката.
— Ну что, оценила плоды своих трудов? — саркастично бросил мужчина, кивнув на разрушения. За его спиной жались пассажиры, их скафандры мигали аварийными сигналами. Бородач, прижимавший сына, смотрел на Варвару с ненавистью.
— Почему ты меня не убил? — хрипло спросила она, заслоняя Катю. — Ты же хотел… там, в воздухе.
— Теперь это бессмысленно, — ответил он, и его голос стал холоднее. — Мы в одной ловушке. Ты мне нужна. Включай камеру.
— Что? — Варвара заморгала, не веря ушам.
— Ты же «независимый журналист», теперь… — он сплюнул слово, как ругательство. — Смотри, где мы! Это из-за тебя. Если бы ты не начала свой дурацкий эфир, чтобы поддеть того бородатого идиота, я бы убрал тебя тихо. — Он помедлил, словно вспоминая. — Рассчитывал повредить твой комбинезон — клапан бы лопнул, и ты задохнулась. Никто бы не заподозрил. Но ты включила камеру. Твой эфир попал в нейросеть Кольца. Правительство увидело, что я провалился, и запустило план «Б». Уничтожили челнок — ради тебя одной.
— Но зачем? — Варвара с ужасом оглядела дрожащих пассажиров, их лица за забралами были полны страха. — Я всего лишь журналист!
— Журналист, задумавший репортаж о Земле, — скривился мужчина, его шлем отразил её лицо. — Вспомни, зачем ты сюда летела! Не за видами развалин. «Мы покажем Кольцу правду о Земле!» — передразнил он, цитируя её последнее видео. — Я не знаю, что ты хотела раскопать, но Совет этого боялся. За тобой следили с самого старта. Меня наняли убрать тебя. Но ты опередила, включив камеру. Система выложила трансляцию, и они решили не рисковать.
— И ты так спокойно это говоришь? — Варвара сжала кулаки, её голос дрожал от ярости.
— Очнись! — рявкнул он, шагнув ближе. — Я списан! Вернусь на Кольцо — меня ликвидируют. Остаться здесь — сдохну ещё быстрее. Мне терять нечего. — Он навис над ней, дуло карабина качнулось. — Включи камеру. Выйди в эфир. Я помогу вам выбраться — у меня есть оружие. Пока я тут, местные твари вас не тронут.
— Спасатели не прилетят! — возразила Варвара, её глаза сузились. — Ты сам сказал, нас приговорили. Сигналы заблокируют.
— На Кольцо — да, — кивнул он. — Но в двух часах есть база буровиков. Видели, как их зонды падали? Там есть связь и укрытие. Надо забраться на высотку — передать сигнал. Хочешь спасти дочь и этих? — он кивнул на пассажиров. — Рискни.
Он многозначительно глянул на пробоину, где вьюн шевелился, словно живой, а в тенях мелькали неясные силуэты.
— Шевелись, — процедил он. — Местные твари уже чуют нас. Скоро пожалуют.
Варвара посмотрела на Катю, чьи глаза за забралом блестели от слёз, но челюсть была упрямо сжата. Она кивнула дочери, активировала нейроимплант тремя морганиями и почувствовала, как камера ожила, записывая всё.
— Хорошо, — тихо сказала она, поднимаясь с кресла. — Но если мы выберемся, я расскажу правду. Всё, что ты сказал. И про Совет.