И, хоть Артур делали всё возможное, чтобы сгладить её одиночество, Зое легче не становилось. В компании новых знакомых она улыбалась, разговаривала, но стоило остаться одной, и все страхи, вся её скорбь и боль возвращались с удвоенной силой…
Теперь с ней будет жить Катя. И, возможно, это не такая и плохая идея. Вернувшись из воспоминания, Зоя подняла голову, встретилась глазами с встревоженной соседкой, слабо улыбнулась и почему-то ответила:
– Всё хорошо, не волнуйся.
Катя сжала губы, прекрасно понимая, что хорошо ничего не было. Но мысль, что теперь будет определённо лучше, немного успокоила. И, стараясь не смотреть друг на друга, девушки молча прошли в комнату и разложили вещи по полкам.
Не давая неловкой тишине затянуться, Катя притворно весело вскочила со своей кровати, хлопнула себя по коленям и, уперев руки в боки, воскликнула:
– Я знаю, что мы будем делать до тренировки!
Зоя изумлённо и испуганно взглянула на соседку и поднялась. Ничего хорошего она не ждала.
Как оказалось – зря!
***
– Боже, – непрестанно шептала Зоя при взгляде на собак, льнущих к ограждениям, дабы получить очередную порцию ласок или хозяина…
– Люблю свою работу, – сказала Катя, приветливо поглаживая серого Дыма, старого пса – легенду приюта. – На время каникул я устраиваюсь сюда и провожу время с этими милыми ребятами. Платят немного, но для моих потребностей достаточно. Впрочем, – она обхватила руками морду довольного пса и заговорила, изменив голос, – эти ангелочки делают мне счастье. Да, мои кошмарики?
Зоя широко распахнула глаза, глядя на то, как собаки, радостно лая, бежали за Катей, прижимаясь к ограде, стараясь привлечь внимание…
Одинокие, брошенные или которые не сумели найти своё место в жизни, обрели дом здесь – в приюте на окраине города. Катя поздоровалась с немолодой сотрудницей, которая улыбнулась девушкам, и открыла калитку.
Сколько счастья было в глазах четвероногих друзей, когда девушка радостно опустилась на колени и раскрыла со смехом объятия!
Зоя смотрела на них, и сердце, словно избавляясь от вечной боли, внезапно остановилось. Минутное колебание, и девушка решилась, вошла в вольер.
Катя успела приласкать, растрепать шёрстку каждого пса, она знала всех их по кличкам и… она была счастлива.
Это было видно, когда она смотрела на Зою: её глаза светились, словно две звёздочки, а в улыбке, которую девушка ещё не видела на суровом лице, словно рождались вселенные…
– Охламоны! – расхохоталась девушка, поднялась, подошла к Зое, взяла её за руку и таинственным шёпотом проинформировала:
– Этим господам от пяти до десяти. Но есть и другие. Ты не устала?
Зоя отрицательно мотнула головой, и Катя, радостно оскалившись, повела её в здание приюта.
То, что оказалось за дверью, куда вошли девушки, заставило Зою замереть на месте, едва сдерживая слёзы умиления.
Маленький бурый комочек, семеня лапками, фыркая, притопал к девушкам и начал обнюхивать кроссовки. Подняв мордочку, втянул носом запах Кати, узнал и требовательно издал «тявк». Катя на этот раз не стала приветствовать щенка, а на удивлённый взгляд Зои подмигнула и предложила:
– Попробуй. Он не кусается… Ну, по крайней мере, несильно. Челюсти слабенькие, хотя зубастик, как акулёныш.
Зоя с внутренним трепетом протянула руки к пушистому щеночку с огромными чёрными глазами, прикоснулась к мягкой шёрстке, осторожно подняла и нежно прижала заскулившего щеночка к груди.
Это было подобно глотку горячего чая после долгой прогулки на морозе… Маленький комочек счастья в руках, прижимающийся к трепещущей груди девушки, пытающийся забраться на плечи и утыкающийся влажным носиком в шею, отчего становилось щекотно… А в душе внезапно что-то шевельнулось, и лёд, что прочно сковал Зоино сердце после смерти мамы, дал трещину.
– Его мать умерла, когда я нашла их, – произнесла внезапно Катя. Зоя вздрогнула. Так, значит, у них с щеночком похожие судьбы…
– Катя, – тихо позвала Зоя, нежно и бесконечно аккуратно прижимая к себе поскуливающего малыша, – а у вас есть вакансии?..
Катя радостно улыбнулась.
Измена
На закате город Файс-Телло – столица Анте-Пассады – становился ещё более прекрасным. Его высокие башни дворцов, университеты, церкви окрашивались в красные, золотые тона, а в городском парке и вовсе вид был такой, что, стоя на высшей точке наблюдательного пункта, невозможно было даже сделать вдох – настолько там было волшебно.
Замотанная в чёрный плащ фигура Артура была неразличима и единственное, по чему его узнавали знакомые, было лицо, хотя и оно разительно отличалось от обыкновенного: хмурое, совершенно бледное, серьёзное и даже суровое.