Закрыв свой дневник, он устремил непроницаемый взгляд на дверь. Шаги, наконец, стали явственнее, и молодой человек узнал их.
Сестра вошла, как всегда, без стука. Зачем предупреждать того, кто всегда запирает дверь? Если открыл – значит, хочет видеть.
– Злишься? – не глядя ему в глаза, спросила первым делом девушка.
– Нет.
Ну, раз так, значит, можно и начинать разговор.
Она села на пол – кроватей брат не мог выносить, и это была очередная страшная тайна родом из детства – и сказала то, что уже знал брат.
– Я говорила с Лоранским.
Молодой человек, скрытый мраком так, что видны были только белоснежные кисти рук, молчал. Но девушка знала, что он внимательно слушает её.
– Он не придёт в ловушку.
– Придёт, – спокойно возразил брат и закрыл глаза.
– Я сказала, что его ждёт, если он это сделает.
– Это его не остановит.
– Думаешь, настолько туп?
Брат не ответил, только открыл глаза и, не мигая, посмотрел на девушку.
– Я хочу остановить эту войну, – внезапно призналась гостья и, поднявшись, отвернулась к двери. – Мы так долго добивались сотрудничества с оборотнями. У нас уже есть всё, что мы пожелаем – нас уважают, боятся и не трогают. Мы не прячемся, мы живём, работаем, растём.
Брат молчал.
– Ты и сам против того, чего добивается Арон, – и она обернулась. – Пусть сейчас наше влияние на отца велико, но Арону не нужен отец, чтобы прибрать к рукам всё, к чему мы шли годами.
Девушка не выдержала пристального немигающего взгляда брата и, снова отвернувшись, выдавила уверенное:
– Я помогу Лоранским остановить их.
Минуты две длилось напряжённое молчание. Брат и сестра осознавали сказанное… Это было откровенное преступление.
– Предашь семью? – прозвучало сухое из угла.
– Я спасу нас, – сжав кулаки, произнесла сестра. – Нам жилось хорошо и без орексцев. Никто не хочет войны! Двадцать лет назад хотели – и что в итоге? Наш дядя погиб! А нас бросили в чужом мире! Мы уже не тёмные, понимаешь? Это Арон родился на Орексе, он ничем не обязан этому миру. Но мы все – родом отсюда, это наш дом. Мы не можем допустить уничтожения и без того шаткого мира, который, наконец, настал после прошлого вторжения!
Она повернулась, настаивая на его ответе. Молодой человек усиленно размышлял над словами сестры. Он знал, что она просит помощи, и что не справится одна с Ароном. Подумать следовало очень тщательно. Сестра была единственным человеком на свете, который понимал и, если не любил, то принимал его таким, каким он был.
С другой стороны, в любом случае спокойствию и тишине придётся сказать «прощай». Предав отца, им с сестрой больше не будет места в его доме. А это значит – скитания, приспособление, судьба изгоев. А что их будет ждать, останься они в опасной близости к Арону? Пожалуй, сестра права… Молодой человек и сам прекрасно осознавал, что рано или поздно Арон займёт место отца и добьётся своего. Тогда ни о каком мире и покое речи не пойдёт уж точно.
И скрытый во тьме уже не сомневался, произнеся: «Согласен».
Первый урок
– Так! – железная дверь с грохотом распахнулась, являя на пороге гаража радостную Катю. Федя сразу перестал пытать Жеку по поводу его магических изысканий. Лёша приободрился.
Из-за её спины тихо нырнула в гараж Зоя, стараясь, как и всегда, избегать взглядов хранителей. А Катя тем временем продолжала:
– Угадайте, с кем я сегодня помирилась?!
И сияющий карий взгляд обвёл собравшихся.
Лёша вопросительно оглянулся почему-то на Федю, а тот с хитрой улыбкой вопросил:
– Спорим, это не твой бывший?
Катя зло сверкнула глазами, прищурилась и прошипела:
– Ты же в курсе, что у меня нет бывших?
Парень кивнул, нагнулся к Лёше и прошептал таинственно:
– Она вообще свидетелей не оставляет никогда.
– Федя!
– Да-да?
– Заткнись, будь любезен! Так, ну что? Кто угадает, тому приз.
– А кто не угадает? – поднял голову мгновенно Данил.
– Тот козёл, – раздражённо оскалилась Катя. – Ну правда, с кем я помирилась?
– С мамой, – с улыбкой провозгласил Лёша, и Катя радостно кивнула, подтверждая:
– Да! Я подумала, что мне мучить предков? И позвонила. Мы поговорили, и в общем, вроде как помирились. Но жить я пока останусь у Зойки.