Вмешательство подмоги решило исход схватки. Как бы ни был силён Якошичиро, против пятидесяти воинов ему было не выстоять…
Фестон плавно спланировал на землю. Рая спрыгнула с него одновременно с Артуром, и они оба принялись следить за схваткой.
– Им главное выдержать время, и он вырубится, – уверенно проговорила Рая. – Проблема в том, что боль не даёт ему успокоиться. Как только он выдохнется, препарат сразу свалит его.
Но монстр сдаваться не желал. Словно услышав слова девушки, обезумевший от боли дракон взревел и, ударив крыльями воздух, взмыл вверх, удаляясь от погони. Он поднимался всё выше, всё дальше от наблюдателей, пока не превратился в маленькую фигурку и не… исчез!
Артур, что стоял, в волнении наблюдая за схваткой, мгновенно подобрался, напрягся.
– Что случилось?! – Рая тоже заметила исчезновение дракона. – Куда он делся?!
Артур не ответил. Он ждал, когда ринувшийся за ним отряд красных вернётся на землю… Но когда к ним спустились озадаченные драконы, единственным, что они могли сказать, было:
– Его нигде нет. Он исчез.
– Куда ведёт его запах? – Артур молился, чтобы они не ответили, а просто указали направление… Он уже подозревал, куда делся Якошичиро, и как бы он хотел ошибиться!
Но молчание, мрачное, тяжёлое и ответ, полностью уничтоживший надежду:
– Его запах исчезает прямо в воздухе.
***
Он пришёл в себя от дикой, неистовой боли. Пламя, подобное тому, которое на протяжении тысячелетий служило его предкам смертельно опасным оружием, а теперь убивало его самого, словно сжигало изнутри, лишало выдержки, ломало волю и рвало сознание на мелкие кусочки.
Ярость дракона.
Кому как не Якошичиро знать, что после неё не остаётся даже кучки пепла?
Первое, что сумело отвлечь от ощущения, будто каждую частичку его ослабевшего тела отделяют и поджаривают, было море запахов. Незнакомых, настолько резких и чужих, что на некоторое время неприятный холодок ужаса вытеснил ощущение боли, и усилием воли дракон открыл глаза.
Резкий и необычно яркий свет ударил по глазам совершенно неожиданно, и Яша не сдержал стон.
В то же мгновение вокруг наступила тишина. И перед тем, как вновь потерять сознание, дракон услышал приближающиеся шаги. Фраза, которую он услышал затем, была произнесена на странном языке:
– Вот он!
Повинуясь приказу, слуги подняли и понесли юношу в портал. Выйдя в тёмное подземелье, не особо аккуратно положили бессознательного юношу на пол и молча удалились.
Фридрих медленно приблизился к тому, кто буквально светился магией, и задумчиво сцепил руки за спиной.
Несколько минут назад в его кабинете сработал сигнальный маячок, реагирующий на пятый уровень магии, то есть на хранителей. Поначалу они приняли его за подчинённого Артура. И не безосновательно – чрезмерный всплеск силы явно указывал на то, что он один из них. Но сейчас перед ними отнюдь не безболезненно умирал дракон. Дракон, которого разрывала энергия. Совершенно чистая, ничем не замутнённая драконья магия!
Лакомый кусочек, подарок судьбы, благословение небес – эпитетов к «умирающему в муках дракону» можно было подобрать много, но смысл был один.
– С пятым уровнем магии, к тому же драконьей, нам не страшен будет и сам дьявол, – тихий голос за спиной снова вызвал глухое раздражение. И, хотя Фридрих в одинаковой степени любил каждого своего ребёнка, но только после бегства Раи и Шабына, он начинал неосознанно ощущать, как стремительно теряет то человеческое, что ещё было в нём.
Мужчина не обернулся на Арона. Он смотрел на содрогающегося, истекающего кровью юношу со спутанными волосами, с таким суровым выражением на лице, что в его положении могло вызвать лишь горькую улыбку.
Он смотрел на дракона, а видел другое – кровью залитая земля, и хладный труп его первого сына, которого не пожелали оставить в живых. Которого было «опасно» оставлять в живых…
– В лабораторию, – хрипло приказал Фридрих и направился на выход. Но у самой двери его настиг яростный рык Арона:
– Ты умом тронулся?! У нас чистейший источник магии на блюдечке! Пятый уровень, уровень, которого хватит для захвата не только артефакта Кристано, но и всего мира! Выпей его, и…
Фридрих резко повернулся и с холодным бешенством воззрился на замолкнувшего Арона.
– Мои приказы не обсуждаются!
Сын гулко сглотнул, обернулся на молчаливо наблюдающих за распрями братьев, и, набравшись решимости, выпалил:
– С каких пор ты стал таким сентиментальным, отец?! Где тот жестокий, упёртый и великий полководец, что учил нас, его детей, побеждать любой ценой, если на кону стоит слишком многое?!