От этого молодого мужчины веяло такой злобой, что Зоя инстинктивно отвела от него взгляд и успела заметить выражение дикой боли в глазах Фридриха.
Боль!.. Не ненависть, не злоба, не тот ужасающий взгляд брата Шабына. Боль. Фридрих Крик любил своих детей. Обоих. И стоящего рядом жестокого наследника, и непробиваемо спокойного Шабына, – он любил их обоих!
– Шабын, – тихо позвала Зоя, наблюдая за тем, как Фридрих успешно подавляет в себе свои чувства и становится похожим на старшего сына.
– Отец, – оборвав её на полуслове, заговорил Шабын. – Выслушай меня.
– Убей его, – сухо выдал старший сын.
Зоя затаила дыхание. Такой же чёрный, как и у Шабына, взгляд устремился на неё, и хищная усмешка исказила черты старшего брата. Два шага за безопасную спину Шабына Зоя сделала непроизвольно. И когда она оказалась в относительной безопасности, удушье отступило, и голова снова стала ясной.
Ненадолго.
– Вы… предали меня, – хрипло выдохнул Фридрих, усилием воли стирая остатки человечности и на глазах превращаясь в хладнокровного орексца. И когда он произнёс: «Арон», – в его глазах больше не осталось ни обиды, ни жалости, ни любви.
– Зоя, – тихо подал сигнал Шабын. Но она не могла так просто это оставить!
– Нет! – не выдержала девушка и, игнорируя зарычавшего от гнева Шабына, со слезами на глазах шагнула к Фридриху. – Прошу вас, господин Крик, не закрывайтесь от них. Ваши дети вас не предавали и никогда не предадут. Рая и Шабын любят вас! Они…
Удар Арона, и Зоя отлетает к длинному деревянному столу. Полное звериной мощи движение Шабына, и два брата вцепились друг в друга стальными хватками. Девушка, приподнявшись, проморгалась и, осознав, что она осталась жива и относительно даже здорова, оглянулась.
Шабын, выхватив неизвестно откуда два кинжала, сражался с Ароном. А последний неимоверным образом умудрялся обороняться коротким мечом. Фридриха девушка нашла лежащим без сознания на полу. Видимо, Арон понял, что его отец колеблется, и предотвратил попытку Зои наладить отношения враждующих сторон.
Звон стали, вымораживающий ужасом танец двух братьев и дыхание смерти, ощущающееся Зоей слишком отчётливо, чтобы продолжать бездействовать. Но что она могла противопоставить взрослому мужчине?!
И звук отлетаемых ножей не оставил времени на размышления! Неуловимо быстрое движение Арона, и Шабын оказывается лежащим на полу в опасной близости от лезвия меча.
Но даже в таком отчаянном положении он выглядел непробиваемо спокойно. А потому, когда Арон, склонившись над ним, прошипел злое:
– Думал, смог меня одурачить?! Твоё появление здесь, а не в тюрьме, только облегчило мне задачу. Теперь я могу избавиться от отца. И никто мне ничего не скажет, ведь это ты убил его. Не правда ли, предатель? Как удачно закончился день!
Шабын всё так же молча испепелял его непробиваемым взглядом. Арон безумно расхохотался, запрокинув голову. А после, резко оборвав себя, занёс меч и, отстранившись от жертвы, холодно уточнил:
– Хочешь что-нибудь сказать напоследок?
Зоя в ужасе поднялась и, цепляясь за стол, попыталась сказать хоть что-то. Остановить, сделать что-нибудь, лишь бы прекратить этот кошмар.
Шабын остановил поток мыслей одним резким:
– ЗОЯ!
И прежде чем она даже поняла, что произошло, девушка выставила вперёд ладони и, направив всё отчаяние, весь ужас и страх за Шабына в кончики пальцев, выплеснула чувства наружу.
Свет выбил из Арона весь воздух! Покачнувшись, он не смог устоять на ногах и, жмурясь от льющегося на него потока магии, закричал. Он пытался закрыться, выставил ладонь вперёд, но сил для сопротивления уже не было.
Шабын, откатившись и отгородившись плащом скорее от опасного для его тьмы света, произнёс:
– Достаточно.
Зоя вздрогнула, прекратила испепелять магией вопившего Арона, опустила руки и перевела взгляд на Шабына. Он подошёл к хранительнице и внимательно осмотрел на наличие ранений и истерики. Её глаза всё ещё светились магией, по волосам и коже словно бегали лучи солнца. Когда это сияние угасло, и Зоя вернула себе прежний вид, Шабын кивнул и вернулся к пленникам. Связав потерявшего сознание Арона, снял с его уха серьгу, вдел себе в ухо, проколов его, и с глухим раздражением спросил:
– Почему, чтобы кого-то ударить, тебе нужно сначала поставить под удар себя?!
– Прости, – опустила глаза девушка. Говорить о том, что она защищала не себя, а его, Зоя не стала.