— Спаси нас! — воскликнул мастер Наркисс, бледнея, очевидно, это название было ему известно. — Это худшая новость в Пригорье за всю мою жизнь.
— Вы все еще хотите помочь мне? — спросил Фродо.
— Да, — ответил мастер Наркисс. — Больше, чем раньше. Хотя не знаю, чем я могу помочь против… Против… — Он замялся.
— Против тени с востока, — спокойно сказал Бродяжник. — Немногим, Лавр, но все же можете помочь. Вы можете оставить мастера Накручинса здесь на ночь и забыть имя Торбинс.
— Я сделаю это, — сказал Наркисс. — Но они узнают, что он был здесь, без всякой моей помощи. Рассказ об исчезновении мастера Бильбо известен в Пригорье. Даже Боб сделал кое-какие предположения своей глупой башкой. А в Пригорье есть кое-кто посообразительней Боба.
— Что ж, мы можем надеяться лишь на то, что всадники не вернутся, — сказал Фродо.
— Надеюсь, — сказал Наркисс. — Но кем бы они не были, они не проникнут в «пони» так просто. До утра можете не беспокоится. Боб не скажет ни слова. Ни один черный человек не войдет в мою дверь, пока я стою на ногах. Я со своими людьми буду дежурить всю ночь, а вам лучше поспать.
— В любом случае, поднимите нас на рассвете, — заметил Фродо. — Мы должны выйти как можно раньше. Завтрак в шесть тридцать утра, пожалуйста.
— Хорошо! Я сейчас распоряжусь, — ответил хозяин. — Доброй ночи, мастер Торбинс… Накручинс, я хотел сказать! Доброй… Будь я проклят! Где ваш мастер Брендизайк?
— Не знаю, — с внезапным беспокойством сказал Фродо. Они совершенно забыли о Мерри, а было уже поздно. — Боюсь, что он вышел. Он говорил, что собирается подышать свежим воздухом.
— Я должен закрыть дверь, но когда ваш друг придет, я его впущу, — сказал Наркисс. — А еще лучше, пошлю Боба, поискать его. Доброй ночи всем!
Наконец мастер Наркисс бросив еще один подозрительный взгляд на Бродяжника и покачав головой, вышел. Его шаги удалились по коридору.
— Ну? — сказал Бродяжник. — Когда же вы распечатаете письмо?
Фродо внимательно рассмотрел конверт, потом вскрыл его. Адрес был написан Гэндальфом. Внутри, написанное твердым и красивым почерком мага, находилось следующее послание:
«Гарцующий пони», Пригорье.
День середины года, 1418 по летоисчислению Удела.
Дорогой Фродо,
До меня дошли дурные новости. Я должен отправиться немедленно. Тебе лучше покинуть Торбу-на-Круче как можно скорее и выйти из Удела до конца июля, самое позднее. Я возвращусь, как только смогу, и последую за тобой, если тебя не будет. Оставь мне письмо здесь, если будешь проходить через Пригорье. Хозяину (Наркиссу) можешь доверять. Возможно на дороге тебе встретится мой друг — человек смуглый, стройный и высокий, некоторые называют его Бродяжником. Он знает ваше дело и поможет тебе. Направляйся в Ривенделл. Там, я надеюсь, мы вновь встретимся. Если меня не будет, то твоим советчиком станет Элронд.
Твой, несмотря на спешку, Гэндальф.
P.S.: Не используй его снова ни по какой причине! Не передвигайся по ночам!
P.P.S: Удостоверься, что это действительно Бродяжник. На дороге встречается много чужаков. Его настоящее имя Арагорн.
P.P.P.S.: Надеюсь, Наркисс перешлет мое письмо немедленно. Достойный человек, но память его подобна чулану: в нем погребено множество предметов.
Если он забудет, я поджарю его.»
Фродо прочел письмо про себя, затем передал его Пину и Сэму.
— Старый Наркисс действительно допустил промах! — сказал Фродо. — Он заслуживает быть поджаренным. Если бы я получил письмо сразу, мы были бы уже в безопасности в Ривенделле. Но что могло случиться с Гэндальфом? Он пишет так, как будто собирается шагнуть в огонь.
— Он идет сквозь него уже много лет, — сказал Бродяжник.
Фродо повернулся и задумчиво посмотрел на него, думая о втором предупреждении Гэндальфа.
— Почему вы сразу не сказали мне, что вы друг Гэндальфа? — спросил он. — Это сберегло бы много времени.
— А разве вы поверили бы мне? — возразил Бродяжник. — Я ничего не знал об этом письме. Я только мог просить верить мне без доказательств, если я смогу помочь вам. Во всяком случае я не собираюсь рассказывать вам о себе. Я должен был узнать вас сначала и быть уверенным в вас. Враг уже расставлял на меня ловушки раньше. Как только я убедился бы, я готов был ответить на все ваши вопросы. Но должен признать, — добавил он со странной усмешкой, — что надеялся на то, что вы возьмете меня с собой и так. Преследуемый человек устает от недоверия и нуждается в дружбе. Однако, мне кажется, в этом случае против меня была моя внешность.
— Верно, во всяком случае на первый взгляд, — засмеялся Пин с внезапным облегчением после чтения письма Гэндальфа. — Но, мне кажется, мы все так будем выглядеть, если несколько дней проведем в дикой пустыне.
— Потребуется больше, чем несколько дней или недель и даже лет блуждания в дикой пустыне, чтобы стать похожим на Бродяжника, — ответил тот. — И вы гораздо раньше умрете, если только вы не сделаны из гораздо более прочного материала, чем кажется.
Пин умолк, но Сэм не был удовлетворен и по-прежнему смотрел на Бродяжника с подозрением.
— Откуда мы знаем, что вы именно тот Бродяжник, о котором пишет Гэндальф? — поинтересовался он. — Вы никогда не упоминали о Гэндальфе, пока не появилось это письмо. Может, вы шпион и стараетесь втереться нам в доверие, чтобы мы взяли вас с собой. Может, вы покончили с настоящим Бродяжником и переоделись в его одежду. Что вы на это скажете?
— Скажу, что вы крепкий парень, — ответил Бродяжник, — но боюсь, что мой единственный ответ вам, Сэм Скромби, таков. Если бы я убил настоящего Бродяжника, я мог бы убить и вас. И уже сделал бы это без долгих разговоров. Если бы я охотился за Кольцом, оно уже было бы у меня!
Он встал и как будто прибавил в росте. В глазах его сверкнул огонь, яркий и повелительный. Отбросив плащ, он положил руку на рукоять меча, который до сих пор скрывался у него на боку. Никто не осмеливался двинуться. Сэм испуганно смотрел на него с открытым ртом.