-Тебе не кажется, что у тебя достаточно раздутое самомнение? -Ты всю жизнь носишься с этой мыслью: «Я - та самая героиня, что спасёт всю вселенную». Но от кого, скажи на милость? От теней, что ты сама себе рисуешь? - Ты хоть раз остановилась, чтобы задуматься: а нужна ли смертным твоя «помощь»? Или тебе важнее ощущать себя избранной, чем видеть, что происходит на самом деле? Посмотри вокруг: люди живут. Не просто выживают, а живут-радуются, ошибаются, строят, ломают и снова строят. Они довольны, они развиваются, находят своё счастье в малом и добиваются великого, стоит лишь захотеть. Нынешние времена дарят им больше возможностей, чем знали люди былых эпох; годы их стали длиннее, а пути -шире.
-Хаос отступил, мир понемногу освобождается от скверны — и, быть может, он очистится окончательно, станет по-настоящему свободным, лишь когда ты перестанешь вмешиваться. Когда исчезнешь из этого мира, не пытаясь его переделать по своему замыслу.
Он замолчал, глядя на меня не с осуждением, а с тихой печалью — словно ему было жаль той веры, что вела меня вперёд, но теперь лишь мешала разглядеть простую, живую правду.
Я вскинула голову, и в мои глазах вспыхнуло не смирение, а упрямый, обжигающий огонь.
-Как легко тебе говорить о «лёгкой жизни» людей! -голос её дрожал, но не от слабости, а от сдерживаемой ярости. -Ты сидишь там, в своей безупречной высоте, и судишь, будто видишь всё насквозь. А сам разве не видишь, как вы, боги, управляете смертными, словно фигурами на доске? Ради великой гармонии, ради баланса, ради собственной выгоды - называйте, как хотите, суть не меняется.
Вы сплетаете их судьбы в тугие узлы, ставите перед выбором, где нет правильного пути, добавляете им забот больше, чем они способны вынести. Вы даруете силу - и тут же насылаете испытание, чтобы проверить, достойна ли она. Вы пробуждаете надежду -и позволяете ей разбиться о холодный камень ваших замыслов. Их лёгкие дни -лишь передышка между вашими играми, короткая тишина перед новой бурей, которую вы же и поднимаете.
И после этого ты смеешь упрекать меня за то, что я хотела спасти их? За то, что пыталась хоть как-то защитить от того, что вы сами же и обрушиваете на их головы? Да, я верила, что могу быть для них щитом. Может, это и было заблуждением, может, я лишь мешала, но по крайней мере я не смотрела на них свысока, не считала их страдания чем-то незначительным, частью великого плана!
Я замолчала, тяжело дыша, и вдруг вся моя ярость словно осела, оставив после себя горькую усталость.
-А может… может, мы все одинаково слепы, - прошептала я тихо, опуская взгляд. - Вы -в своём величии, я - в своей гордыне. И между нами -они, те, кто просто хочет жить, не становясь ни пешкой, ни спасённой душой. Просто жить как заверяла сама матерь.
Он чуть склонил голову, и в этом движении не было ни высокомерия, ни торжества - лишь тяжесть, которую он носил так давно, что она стала частью его самого.
- Интересно… Пожалуй, с этим я соглашусь, -произнёс он негромко, будто взвешивая каждое слово на невидимых весах, где цена любой фразы измерялась чужими жизнями. - Да, нам приходится каждые сто лет устраивать войны ради баланса и мира во всём мире. Звучит чудовищно, если смотреть со стороны, но иначе никак. Мы пробовали иные пути - тихие, милосердные, те, что не требовали крови. Возводили стены из золота и слов, даровали знамения, шептали истины в уши мудрейших… Но всё рассыпалось, как сухой песок сквозь пальцы.
Он сделал паузу, устремив взгляд куда-то сквозь стены, будто видел перед собой не комнату, а века прошедших испытаний.
- Мы пытались. Клянусь, пытались найти способ, при котором никто не заплатит слишком высокую цену. Но оказалось, что людская вера в нас крепнет, когда их настигает отчаяние. В час, когда рушатся дома и гаснут огни, когда кажется, что мир окончательно погрузился во тьму, они поднимают глаза к небу и зовут нас. И чем глубже боль, тем ярче горит их вера. А без этой веры… без этого огня мы становимся лишь тенями, лишёнными силы влиять хоть на что‑то.
Он снова помолчал, и в этой тишине прозвучало не оправдание, а горькое признание. Кощей взглянул на Грислава и продолжил
- Так замыкается круг, который мы не в силах разорвать. Мы даём им испытания, чтобы подпитать ту самую веру, которая потом позволяет нам удерживать равновесие. И каждый раз, отдавая этот приказ, мы знаем: кто‑то сегодня потеряет дом, кто‑то -любимого, кто‑то никогда не проснётся на рассвете. И это знание жжёт нас не меньше, чем их боль.
Он перевёл взгляд на меня, и в его глазах не было ни вызова, ни желания переубедить -только усталость тысячелетий.
-Не думай, что мы делаем это с лёгкостью. Или с удовольствием. Просто иной дороги мы так и не нашли. И, возможно, её вовсе не существует.