От бесконечной трескотни словообильного отрока дорога до семивратных оказалась не очень легкой.
Наконец показались Фивы. Они вошли в город через Юго-восточные ворота, которые охранялись парой караульщиков, один с ввалившейся переносицей, второй – мальчонка, не старше Персея. Оба воина надулись от собственной важности и кидали на входящих начальственные взгляды, оно понятно – охрана ворот, не ногтями клопов давить.
Тиресия в Фивах знали, дорогу к неопрятному дому, у которого гудела толпа жаждущих пророчества эллинов, путешественникам указали сразу.
Выстояв положенное и то и дело отбиваясь от многочисленных торговцев во всю проворачивающих коммерцию у двора прорицателя, друзья ступили под прохладную сень гадательного салона.
На разостланной на земляном полу циновке, скрестив толстые ноги, сидел старик с закрытыми глазами. Одежда на прорицателе была далеко не первой свежести – может грязь каким-то образом увеличивала точность пророчеств.
По одну сторону от Тиресия лежала крючковатая палка, Персей не удержался и поведал, что это есть знаменитый посох, указывающий дорогу; по другую умостился молодой юноша – секретарь или ученик. Юноша – зрячий – держал свиток пергамента, в который он, вероятно, записывал пророческие катрены. Как выяснилось позже, юноша выполнял и функции кассира, принимая и старательно пересчитывая даваемые за предсказания деньги.
- Мы путники, прослышав о вашей славе… - начал император, но старик на полу остановил его нетерпеливым жестом.
- Все это не важно, - зевнув, перевел секретарь, - переходите к сути вопроса.
- Мы ищем в ва… - император осекся, едва не сказав: «в вашем мире», - вашей стране одну вещь. У меня на родине ее называют Тай-Суй, в другом месте Текруптнга, иногда она выступает как машина времени, впрочем, это всего лишь названия, придуманные людьми, и здесь ее могут именовать по другому. Возможно, даже ее могут принять за дар богов… - император замолчал, потому что старик на полу странно задергался, седая голова откинулась, рот открылся.
Испуганный секретарь едва успел подхватить завалившееся на бок тело. Он укоризненно посмотрел на просителей,
- За сегодня с ним это второй раз. Обычно бывает не чаще одного раза в десять дней.
- Но что с ним? – Рип склонился над больным. Старика начала бить мелкая дрожь.
- Пророческий припадок, - пояснил секретарь. – Жуть как не люблю, когда случается. Тиресий тоже, но говорит, что управлять этим не может.
- Интересное дело, а как же люди за дверью, им он что, предсказывает без транса. Лишь бы что?
- Да большинству вопросов и не нужно никакого транса. Этому ответь, изменяла ли ему жена и если да, то давай полный список любовников. Тому пророчествуй станет ли его сынок великим героем, а сын за дверью топчется – вымахал подесов семь, а ума не больше чем у той же двери. Следующей зелье приворотное дай, вроде мы делаем, еще кому-то бородавку выведи… тьфу! – от новых перечислений юношу избавил спокойный ровный голос.
Путники не сразу сообразили, что это говорит Тиресий, настолько звучавшее не соответствовало облику пускающего слюну старика.
- Я вижу, вы издалека. У двоих из вас великая потеря, а одному предстоит великое потрясение. Враг ваш могуч, но уязвим. Вы не знаете его, и он не знает вас. Но в скором времени вы встретитесь. То, что ищите, находится в Дельфах, в храме Аполлона-Пифийского. Ступайте в Дельфы, там будут ответы на вопросы, даже на незаданные. Идите в Дельфы… - последние слова голос произнес едва слышно.
Старик в руках ученика перестал дергаться, тело расслабилось. Неожиданно остро запахло мочой, по всей видимости, после припадка у прорицателя расслабился сфинктер.
- И что это значит? – буркнул Эйсай. – Бред сумасшедшего эпилептика?
Секретарь укоризненно посмотрел на него.
- Вам же ясно сказали, идите в Дельфы.
- А как насчет, великая потеря, великое потрясение? Кто это объяснит? Так и я могу пророчествовать, причем значительно дешевле.
- Хотите верьте, хотите нет, но если вы желаете найти ответы на ваши вопросы, следуйте его словам. Не было еще ни одного случая, чтобы произнесенное в трансе не сбылось. А что до непонятного, когда придет время, вы все поймете, слова станут на свои места, и вы вспомните Тиресия.
Путешественники переглянулись.