Мужчины аккуратно опустили Винклера.
Оля подлетела к пульту и принялась переводить рычаги.
Эйсай подошел к девушке, взглянул через плечо – конечной точкой стоял…
- Три тысячи пятьсот шестьдесят восьмой год, но это невозможно. Мы пробовали, дальше трех тысячного года действие Тай-Суя не распространяется.
Оля промолчала, и он понял всю нелепость своего замечания.
- Кто ты? – спросил юноша.
- Девушка, которую ты любишь.
- Это не ответ.
- А что ты хотел услышать?
- Опять тайны… За последнее время столько случилось, что я успел возненавидеть их. Не хочешь отвечать – не надо. Скажи только, мы еще когда-нибудь увидимся?
Руки на секунду замедлили движение.
- К сожалению, это зависит не только от меня.
- Какая разница, ты то сама хочешь этого?
- Не надо сейчас, - Оля отошла от пульта. – Ну вот и все, - она окинула взглядом присутствующих. – Прощайте. Надеюсь, мы еще встретимся, но если этого нет, знайте, я вас никогда не забуду! - в этот момент она смотрела только на Эйсая.
Винклер не способный ни говорить, ни двигаться, понял, что его друзья собираются сделать. Они отдавали его Ольге. Этой Ольге. Рип – единственный из всех, знал, что она, хоть и во всем похожая, не могла быть той.
Марико обернулась в последний момент и увидела лишь безжизненное тело девушки, или, как утверждала эта Ольга – раненое. Но Рип-то видел все от начала до конца. Картина все еще стояла перед глазами.
Яркий луч, который вышел с левой стороны. Там, где сердце. От таких ран не выживают. Оля, эта Оля врала – она не могла быть той, потому что та была убита. Но из всех присутствующих единственно Винклер мог уличить ее во лжи.
- Вот и все, - разогнулась от пульта лже-Ольга. Она говорила что-то еще.
Рип хотел сказать, заорать во весь голос, но горло родило только слабое шипение.
Над юношей склонилось родное лицо Марико.
- Я буду ждать тебя, любимый, - девушка прижалась к его губам.
Лицом. Глазами, чем мог, Винклер пытался подать знак, предотвратить!.. Марико любовно погладила его и уступила место отцу.
Что-то говорил император, потом Эйсай. Рип не слышал их. Все свои силы он направил на то, чтобы хоть чем, мимикой, жестом привлечь их внимание.
- …возвращайся скорее, - закончил нихонец.
Его место заняла Ольга.
- Ну что, прокатимся, Винклер, - девушка ехидно подмигнула – единственная из всех, она видела его безуспешные попытки и единственная из вех понимала его.
Оля забралась в капсулу, крышка захлопнулась, и во второй раз за сегодняшний день Винклер испытал знакомые ощущения темпорального переноса. Как и в первый раз, он потерял сознание.
Замок. Верхний этаж. Комната - кабинет.
- Вы сделали, как я сказал? - спросил голос.
- Конечно, у Клауса сейчас почти все установки. Пришлось даже помочь ему овладеть Тай-Суем. Наверняка, радуется, как ребенок.
- Надеюсь, нет нужды упоминать, у него не должно возникнуть даже тени подозрения, что информация исходила от нас…
ГЛАВА 6.
Хранитель не имеет права вмешиваться в события, либо своим действием или бездействием допустить нарушение принятого хода событий.Хранитель не имеет права спасать жизнь, равно, как и лишать жизни кого-либо.Хранитель не имеет права раскрывать своей сущности, а также иметь близкие отношения с другими индивидуумами (не Хранителями).Хранитель не имеет права передавать, равно как и открыто использовать имеющиеся в его распоряжении знания, возможности, технологии.Хранитель имеет право в исполнении вышеперечисленного пожертвовать собственной жизнью.
Рип открыл глаза. Потолок, украшенный деревянными резными карнизами, предстал перед ним.
Прямоугольная дубовая балка, совсем как в старинных замках, пересекала помещение.
Он повернул голову. Постель, на которой он лежал, стояла у стены средних размеров комнаты. Деревянный, стилизованный под старину письменный стол с удобным креслом, шкаф для одежды, комод, тумбочка у кровати, торшер.
Обыкновенная комната. Винклер перевел взгляд на окно.
Тяжелые портьеры были откинуты, и помещение освещал поток солнечного света. Решеток не было. Впрочем, это ничего не значило.
Странное дело, Рип чувствовал себя намного лучше. Ушла не только боль, но прошли потливость, тошнота, ригидность мышц, судороги. Может, он уже умер? Значит, так выглядит рай… или ад.
Рип попробовал согнуть руку – получилось. Ноги тоже слушались его. В теле ощущалась еще некоторая слабость, но это было его тело, и он владел им.
Преодолев легкое головокружение. Винклер поднялся с постели, подошел к окну. Стекло, пропускавшее солнечные лучи, тем не менее, оказалось матовым. Разглядеть что-либо сквозь молочную поверхность не представлялось возможным.