- Проверим?
- Проверим.
Ладони от его бороды стало щекотно. Он по очереди целовал мои пальцы, и я как-то вся ужалась, умещаясь целиком в его губах и глазах. Вокруг была светлая пустота. Она ширилась, ширилась и взорвалась. Прошлое разметало по свету вместе с самолетами, стартующими со взлетной. Четвертый, сияющий ночной гость за круглым столом - тот, кого апостол называл главным проявлением Бога, - смотрел на меня из центра этой новорожденной вселенной.
И я скорее умру, чем когда-либо покину ее пределы.
- Внимание! Начинается посадка на рейс Афины - Ханья...
Лететь было всего ничего. Сбоку от Георгиса, третьим в нашем ряду, сидел грузный грек с Пелопоннеса, проговоривший до самой посадки, не смущаясь скупыми ответами собеседника. В аэропорту мы отпустили его вперед подальше от себя. Нашли на стоянке «вранглер» и покатили на запад. По пути завернули в мини-маркет, бестолково покидав в корзину продукты, с трудом сосредотачиваясь на этикетках. Единственное, что Георгис искал целенаправленно, - это пляжный коврик.
Ехали с опущенными стеклами - на Крит в конце октября пришла жара. Когда свернули с Национального шоссе на полуостров Родопос, уходящий на север, машины попадаться перестали, и мы помчались еще быстрее. За крупным поселком освещение закончилось, колеса пикапа встали на грунтовку. В дальнем свете фар мелькали чахлые кусты да рыжеватая земля. Жилья тут не было - лишь камни.
Луна взошла над крайней точкой полуострова - мысом Спата, очертаниями похожего на женскую грудь. Свернув, мы заскользили по серпантину, и море неожиданно появилось из-за скалы, раскинув морщинистую гладь с темной полосой у горизонта. На подъезде к бухте мы миновали небольшую постройку. Георгис притормозил - убедиться, что в ней никого. Наконец под шинами захрустела прибрежная галька, и «вранглер» остановился.
Два пологих рыжеватых мыса стерегли залив. На правом холме, я знала, лежали развалины античного храма Диктинны, невидимые от воды.
Луна висела ровно посреди бухты, пуская до берега широкую полосу. Коротко глянув на Георгиса, я открыла дверцу и пошла к берегу, чувствуя на себе его взгляд. На ходу расстегнула пояс, стянула блузку и за ней - бюстгальтер, кидая их на землю. Сзади хлопнула дверь и заскрипела галька под ногами. Не останавливаясь, я расстегнула юбку. Шаги ускорились, и почти у самой воды Георгис резко развернул меня к себе. Он уже успел снять рубашку. Уперевшись лбами друг в друга, мы переплели пальцы рук, тяжело дыша. Точно теперь, когда вокруг никого не было, собирали силы перед последним рывком.
Наши губы слились, языки встретились. Запустив пальцы в волосы Георгиса, я скользнула горошинами сосков по его груди. Он с силой прижался ко мне животом. Секунду назад я думала, что могу целоваться с ним вечно, но предательское дыхание снова сбилось. В ушах бесновалась кровь. Ненадолго оторвавшись от меня, Георгис стянул упаковочное кольцо с коврика, и мягкая подстилка сама развернулась, шлепнув концом по воде. На крупной прибрежной гальке без нее было бы непросто. Хорошо, что Георгис помнил об этом.
Потянув его за руку, я ступила на пружинистую материю. Дальний ее конец уходил в подступившую к берегу лунную дорожку.
Георгис обошел меня. Его тело было сильное, с вьющимися черными волосками. Не удержавшись, провела пальцем по темной полоске от середины груди к животу. Он потянул меня вниз, опустил на спину, развел ноги коленями и лег сверху. Чувствуя его тяжесть и тепло, сходя с ума от желания между бедрами, я обвила его ногами. Обхватив запястья, Георгис завел мне руки за голову. Прелюдии мы оставили на Сан-Пьетро в Риме.
Он вошел в меня сильно. Двигался глубоко и жадно, точно не мог насытиться. Я выгибалась, поднимала лицо к серебряному кругу, задыхалась - он стонал. Я кричала - он покрывал мой рот поцелуями. Мы терлись горячими лбами и щеками. Сознание уходило от меня. Когда в конвульсиях тела сдавило друг с другом, он выпустил мои руки, прижал к себе и с хриплым протяжным стоном закинул голову вверх.
Несколько минут мы лежали переплетясь, чуть подрагивая.
Почувствовав его ладонь на свой щеке, я открыла глаза. Голубые радужки тонкими нитками охватывали расширившиеся зрачки. Я подняла взгляд чуть выше. Небо напоминало дисплей авиадиспетчера. Контуры созвездий мигали яркими точками, некоторые из них двигались. Это самолеты разлетались во все концы света.
Опустив глаза, снова нырнула в родное. Губы у него пересохли, и я мягко поцеловала их. Потом еще, задержавшись на нижней подольше. Мышцы внизу его живота подобрались и затвердели. Взгляд из расслабленного стал острым. Руки сдавили мои виски чуть сильнее, чем минуту назад. Я улыбнулась. Изогнувшись, выскользнула из-под него. Он повернулся так резко, что тут же вспомнился хищник, от лап которого уворачивается дичь.