Меня кто-то поднял на руки и понес. Это не Адольф, не его руки, не его запах. Я прищурила глаза. Это Петр, это он меня несет. Все снова мутнеет, я понимаю, что опять теряю сознание. Вдох....
Сквозь сон я слышу чей-то стон. Словно кому-то больно. Этот звук настолько громкий, что я чувствую его вибрации. Такой неприятный стон, я прищуриваю глаза и морщу нос. И снова этот стон. Кто это? Может, стоит открыть глаза. Резкий свет меня слепит, терпя рези, я открываю глаза. Вокруг меня белые стены, запахло больницей. Фу, этот резкий запах спирта. Что может быть хуже. Ясно, я в больничной палате.
Я прихожу в сознание. Звуки становятся яснее. Что-то пищит, посмотрев в сторону, я поняла, что это кардиограф. Около него стояла капельница. Я посмотрела на свою руку, большая белая игла пронзала кожу, было неприятно. Я сжала пальцы в кулак, и раздался протяжный звук – стон. Этот звук издаю я. Теперь понятно, почему я чувствовала его вибрации у себя в голове.
Дверь открылась и в комнату зашла Ася.
- Очнулась? Это хорошо. Я позову остальных.
Все здесь, со мной. Даже после того, как они узнали, что я простой человек, они пришли ко мне, чтобы поддержать меня. Возможно, они переживали. Я к ним так привязалась. Но в виду последних событий я и подумать не могла, что останусь с ними, и они не будут ко мне строги. Ася, она ухаживает за мной. Она столько мне помогала. За эти несколько месяцев Ася столько раз заживляла мои раны, что я сбилась со счёту. Она очень добрая, и под её угрюмой и недовольной гримасой живет добра, заботливая и веселая Ася. Но она не показывается, возможно, еще не время.
- Алиса… - Боже, этот голос. Я не могу поверить, может мне кажется.
Медленно я поднимаю глаза и поворачиваюсь в сторону двери. О, нет! Не может этого быть! Мне, возможно, кажется!
Она медленно подходит ко мне и садится на край кровати.
- Это ты? – Тихо произнесла она. – Я не верю, не может этого быть. – По её щекам потекли слезы.
Да, я её помню такой, такой, какая она сейчас. Её черные волосы, ровно свисающие по обе стороны лица. Темные глаза, смотрящие с кокой-то необъяснимой надеждой и теплом. Это она, она! Это моя Нейла! Моя подруга, моя сестра, самый близкий мне человечек.
- Это я, я. – Дрожащим голосом ответила я. – Я скучала. Очень. Прости меня, прости, что я уехала тогда.
- Я понимаю…
- Нет, ты не знаешь, поэтому не можешь понять. Ты не представляешь. – Мне стыдно, стыдно, что я ей не доверилась, что я сказала ей неправду. Это больно. Я должна ей все казать. И я скажу. – Я ездила не за родителями, я, я…
- Не мучай себя, прошу. Я знаю все. Я бы тоже так поступила. Я бы скрыла правду, ради твоего блага. Я прощаю тебя.
- Но как, откуда?
- Ко мне три дня назад приехала Беатрис. Она мне все рассказала. Я сначала не поверила, но когда Беатрис сказала, что ты без сознания уже четыре дня, я тут, же примчалась к тебе. А ты, ты тут. Я не могла не поверить. А потом мне Беатрис показала все, что ты пережила здесь. Как тебе было тут.
Некоторое время мы просто смотрели друг на друга.
Если Нейла все знает и Беатрис ей все показала, тогда она должна знать, что она Хранительница. Она одна из них. А может это ей еще не говорили.
- Я не злюсь на тебя. Я скучала.
Она легонько обняла меня и взяла за руку.
- Что ты именно знаешь?
- Я знаю, что я одна из них. – Нейла опустила глаза, словно провинилась в чем-то. – Ты помнишь тот момент на кладке, утром?
- Да, когда Беатрис появилась. Помню. Ты тогда вела себя странно.
- Именно. Я её чувствовала, - Нейла указала рукой на грудь, - вот здесь. Мне стало жарко, и тут же холодно. Сердце забилось, как бешеное. Я не поняла что со мной. А теперь понимаю.
- Но если ты одна из них, то твои родители…
- Нет, я им не родная. Их дочка умерла еще младенцем. Меня подбросили им, словно взамен. Они считали меня подарком с небес. И я заменила им дочь. Маме было больно об этом говорить. Но она мне рассказала. А папа ни слова не произнес. Ему страшно было ещё и меня потерять. Они не виноваты. Я им благодарна за себя, ведь если б не они, у меня бы тоже не было родителей. Они меня воспитали, дали тепло и ласку. Я благодарна. Они мои родители. Моя мама и мой папа.
Она заплакала. Я понимала её и разделяла её боль. Нет ничего хуже, чем быть сиротой. Расти без родителей. Такое чувство, как будто какой-то части тебя нет. Словно кусок души вырван. Тебе всегда кажется, что ты слаб, и некому тебя защитить. Тебя никто не понимает. Лучше не испытывать это никому.
- Мне жаль.
- Я еще толком не поняла, что вообще случилось. Что происходит. – Да, мне тоже это знакомо.