Саня телекинезом поднял тяжёлую плиту и метнул её в последнего монстра. Плита врезалась в голову чудовища, и в этот момент Эл нанёс финальный удар, пробив грудь. Чёрная жидкость брызнула во все стороны, и монстр рухнул, раздавив под собой камни.
Яма превратилась в кладбище поверженных тварей. Все пятеро лежали неподвижно, воздух пропитался запахом крови и гари.
Саня, тяжело дыша, поднялся на край. За ним выбрались Эл и Маша. Вокруг снова тянулась пустошь, но после битвы она казалась ещё более безжизненной.
— Они сильные, но мы сильнее, — сказала Маша, переводя дыхание и убирая с лица прядь волос.
— Главное — не расслабляться, — добавил Эл, активируя карту на своём запястье. — Нам нужно двигаться вот сюда.
Перед ними возникла голубоватая голограмма. На ней мигал путь, ведущий через пустошь дальше на северо-запад.
Саня посмотрел в ту сторону и кивнул.
— Ну что ж, тогда вперёд.
И они пошли дальше, оставив позади тела монстров и пустую яму, как напоминание о том, что опасности здесь подстерегают их на каждом шагу.
Глава 26
Пустошь тянулась бесконечно. Ветер гнал по серой земле пыль и клочья сухой травы. Слева и справа виднелись искорёженные каркасы зданий, от которых остались лишь торчащие в небо остовы железа. На дороге попадались изуродованные временем и войной автомобили: у одних колёса давно сгнили, у других корпуса были расплавлены, словно от удара гигантского паяльника.
Герои шли молча, каждый погружённый в свои мысли. Саня вспоминал родной город, где ещё оставались живые люди, пусть и напуганные. Теперь он ясно видел, каким могло стать будущее, если человечество не справится. Маша мысленно возвращалась в своё послевоенное время: разруха, разорванные судьбы — но даже то казалось ей светлым по сравнению с этими пустошами. Эл шёл впереди, молча, как будто привычен к такому пейзажу, будто для него это было уже нормой.
— Когда я жила в своём времени, — нарушила тишину Маша, — казалось, что хуже уже не будет. Но теперь понимаю — мы ещё жили в раю.
— А у меня в городе… — задумчиво сказал Саня. — Люди строили дома, учились, смеялись. Я думал, что всё это и есть жизнь. А тут… будто цивилизации не было никогда.
Эл не оборачивался, только произнёс:
— Привыкайте. Здесь это стало обыденностью.
Вдруг справа раздался тихий шорох. Все трое мгновенно остановились. Саня повернулся, напряг слух — пусто. Ничего, кроме пыли, вихрей и обломков. Они двинулись дальше, но через несколько минут звук повторился — ближе, отчётливее. Маша мгновенно исчезла, став невидимой, и пошла проверять. Но снова — ничего.
На третий раз Эл не выдержал. Его фигура вспыхнула и исчезла, превратившись в яркую полоску света. Через мгновение он вернулся, держа на руках маленькую, грязную, измождённую девочку лет десяти.
Девочка извивалась, кусалась, царапалась и отчаянно кричала:
— Пусти! Отпусти, мерзавец! Вы падальщики! Вы хуже пришельцев! Я лучше сдохну, чем пойду с вами!
Эл поставил её на землю, но не отпускал руку — девочка рвалась, как дикая кошка.
— Тише, — мягко сказал он. — Мы не те, за кого ты нас принимаешь.
Маша снова стала видимой, осторожно присела перед девочкой, пытаясь заглянуть ей в глаза.
— Как тебя зовут? Я — Маша. Это Саня, а это Эл. Мы не падальщики.
Девочка смотрела на них широко раскрытыми глазами, полными ужаса и ненависти. Губы дрожали, руки сжаты в кулаки.
— Врёте! — выкрикнула она. — Все вы одинаковые! Вы забираете людей, издеваетесь над ними! Лучше сдохнуть, чем пойти к вам!
Саня сделал шаг вперёд. Чтобы доказать, что они другие, он сосредоточился — и ближайший ржавый кусок железа плавно поднялся в воздух. Металл повис рядом с ним, затем согнулся, будто из пластилина, и упал на землю.
Маша подняла руку, и из её ладони вырвался тонкий лазерный луч, оставивший аккуратную дырку в камне.
Девочка замерла. Её глаза наполнились изумлением. Она смотрела то на Саню, то на Машу, то на Эла, который спокойно ждал её реакции.