Наконец, собрав всё, что было в зале, он сжал это в одну колоссальную металлическую массу и обрушил её сверху прямо на врага. Раздался рёв, скрежет и треск костей. Монстр, дерзкий и всесильный, рухнул на колени, а затем распластался на полу.
Саня, дрожа от напряжения, стоял над ним, тяжело дыша.
— Конец тебе, — сказал он тихо и добил чудовище, вонзив в него остаток металлической балки, словно копьё.
В зале наступила тишина. Только пульсация стен и дыхание Маши, которая продолжала лечить Эла, нарушали её. Они победили. Но победа далась слишком дорого.
Глава 38
Они не говорили много, когда привели Эла в сознание — слова здесь были лишними. Маша всё ещё сидела на корточках у его плеча, ладони у неё светились слабым голубым светом, и из-под кожи проступали тонкие ниточки лечения. Эл провёл ладонью по лбу, вздохнул глубоко и открыл глаза. Взгляд его был мутен, но постепенно прояснялся.
— Как ты? — прошептал Саня, склоняясь над ним.
Эл сел, покрутившись на боку, проверил руку, плечо. На коже были рваные царапины, броня прорвана, дыхание ещё тяжело. Он улыбнулся криво, но уверенно:
— Пойдёт. Могу идти. Ничего смертельного.
Маша ещё минуту держала его рану в ладонях, пока регенерация не дала устойчивый эффект: кровь перестала сочиться, ткани сошлись, и мужчина смог опереться на ноги. Он хмуро посмотрел на командный зал и поднял голову.
Они не теряли времени. Маша прикоснулась к своему запястью: чип ожил и принял контакт с сетью корабля. На её запястье вспыхнула проекция — схема внутренних коммуникаций, энергетические трассы, блоки топлива и насосные узлы. Сигналы шли плотной сеткой, и Маша холодно расчертила пальцем маршрут до топливного отсека.
— Нам нужно вывести корабль из строя, — сказала она, глядя на карту. — Но сделать это так, чтобы не погибли люди. Если направим его в землю — взрыв убьёт уцелевших в городах и повредит бункеры. Если в воду — риск занести инопланетную биомассу. Остаётся одно: в космос.
— В космос? — переспросил Эл. — Чтобы он взорвался там и мусор утонул в невесомости? Это разумно. Но как обеспечить взрыв в орбите? Они контролируют системы тушения и герметики. Монстры чинят всё автоматически.
— Нужно две вещи, — сказал Саня, быстро загибая пальцы. — Вызвать утечку горючей смеси в главном топливном баке и одновременно вывести из строя все автопочинки и клапаны в зоне. То есть — оставить утечку, но не дать им зашить её. В космосе произойдёт взрыв и обломки разлетятся по орбите. Так меньше шанс заразить землю.
Маша чуть кивнула. Она быстро подкорректировала карту на запястье и выделила на ней толстым красным кругом место — большой цилиндр с пометкой «FUEL — MAIN».
— Вот он. Топливный отсек. Насосы, герметичные клапаны, обходные патрубки — всё на этой схеме. Если мы пробьём первичную оболочку и замкнём систему ремонта, начнётся утечка, и система попытается залатать её. Если мы одновременно отключим автоматические приводы и преобразователи сигналов на насосах — починка не состоится.
Трое двинулись в коридор. Их шаги неслись по гулкому металлу; на запястьях горела карта, и каждый шаг отмерялся секундами. Они знали: если что-то пойдёт не так — следствием может быть гибель не только их, но и тех, кого они пытались спасти.
Они шли глубже, балансируя между скоростью и осторожностью, но теперь у них была цель — большой цилиндр, объёмный, холодный и пахнущий горючими парами. Шум насосов был слышен раньше, чем виден стал корпус. Пройдя второй шлюз, они увидели гладкую стену бака, окружённую разводками труб и тонкими светящимися кабелями — мозг, который питал «ствол».
— На месте, — прошептала Маша. — Время на всё — шесть минут до захода на орбиту, если мы включим курс сейчас. Эл, запусти вирус в цепь починки. Саня, как только я прорву оболочку и активирую поток — уничтожь клапаны, чтобы он шёл наружу, не в резервуары. Я параллельно заглушу датчики и отключу реверсивную починку.
Эл улыбнулся криво и люто: