Сначала Сальвус закрывали для самых смелых, вызвавшихся самостоятельно. Принуждать людей к чему-то неизвестному — не лучший способ им помочь. Они должны сами захотеть вылечиться — это первый шаг к выздоровлению. После успешного соединения первого Расщепленного, жители Пятиэтажки уже смелее подходили к Юлиану, хоть еще и побаивались.
Хьюго, подключив все свое обаяние, всячески успокаивал жильцов и рассказывал им про способности Проводника. Дику же еще до входа в Пятиэтажку сказали помалкивать, дабы не напугать бедных людей еще сильнее. Рик болтал без умолку и прекрасно разряжал напряженную обстановку своими шуточками, демонстрируя позитив и открытость. Некоторые не видели его и не понимали, с кем это разговаривают Юлиан и Хьюго, а другие одобрительно кивали головами, осознавая, что пришедшие люди — «свои» и тоже видят Сальвус. Ричард тем временем стоял в стороне, скрестив руки на груди, и контролировал процесс. Он следил за всем уставшими глазами, не утруждая тело лишними движениями. Спокойствие, граничащее с безразличием, — основная отличительная черта этого твердого человека.
***
Прошло две недели. Юлиан все это время тренировался со своей командой в Пятиэтажке и уже закрыл пятое измерение для двадцати двух человек. Теперь жители встречали их дружелюбнее и смелее. Удостоверившись в безопасности действий и благородности намерений Юлиана, они занимали очередь на соединение и даже предлагали чай.
Теперь сумасшедших соединяли первыми в целях безопасности. Сразу после процедуры они замирали с необыкновенным чувством облегчения. Перед ними уже не мелькали два мира, картинка стабилизировалась, и психоз постепенно уходил. Нельзя, конечно, сказать этого обо всех, чья психика была повреждена в процессе и впоследствии расщепления. Были и непоправимые случаи, когда человек чувствовал себя плохо и после соединения. Галлюцинации, раздвоение личности, шизофрения и паранойя стали неотъемлемыми спутниками таких людей и не покинули их даже после соединения. Таких клали в больницу на лечение, если у них не было родственников, готовых взять ответственность на себя.
Команда действовала дружно, а с ее новым членом, Адрианой, все было легко и просто, что не могло не радовать. Она заходила к Юлиану каждый день, прекрасно понимая, что сейчас ему не до прогулок.
Адри оказалась полезной команде; она готовила, ходила в магазин, передавала послания и даже познакомилась с Карой.
Сегодня Юлиан проснулся рано, без будильника, и поплелся по привычке на кухню. Бодрствовал только Ричард, который поведал, что Адри пошла на встречу с Карой, чтобы лично рассказать о том, как идут дела. Юлиан кивнул, сварил кофе, и его мысли начали потихоньку просыпаться.
— С ней же Местные, да?
— Разумеется, — ответил Ричард, будто Юлиан сморозил какую-то глупость.
— Ты всегда так рано встаешь?
— Каждый день, — сухо ответил тот.
— Может, все-таки стоит еще поспать? А то ты какой-то мрачный. Ну, то есть более, чем обычно.
— Не нравится мне это затишье. После покушения на Кару вообще ничего не происходит. Если раньше на нас нападали каждый день, пусть это были даже маленькие стычки, то уже две недели как тишь да гладь. И Рейл не объявлялся, хотя обещал Каре устроить веселую жизнь.
— Может, он все еще надеется, что она передумает?
— Мне кажется, здесь другим пахнет, — медленно проговорил Ричард, проводя рукой по волосам, которые даже после сна были в идеальном состоянии. — Схожу в магазин.
Юлиан остался один в сонном царстве. Пока Ричард пошел за продуктами, он решил перекусить чипсами. С кофе они не сочетались, но есть хотелось зверски. Вчера, помимо соединения Расщепленных, он еще около трех часов тренировал внушение с Риком.
Несмотря на то, что Юлиан усердно отражал своего Учителя, тому под конец все-таки удалось проникнуть в его голову и заставить около часа танцевать сальсу. Конечно, это был не профессиональный танец, а лишь импровизация Юлиана, потому что он вообще не имел понятия о том, как танцуют эту сальсу, и колбасился в разные стороны, заимствуя движения из всех танцевальных направлений, которые когда-либо видел. А команда так еще целых полчаса не могла перестать смеяться после того, как внушение спа́ло. Но это было достаточно изматывающе. И морально, и физически. Так что аппетит у нашего мальчика-ретро разыгрался не на шутку, аморально смешав чипсы с кофе. Поглощая эту имитацию завтрака, Юлиан вздрогнул, когда у его лица заплясало чье-то письмо. Развернув свиток, он начал читать.