— Ничего, Ирен, — ответила пухлая, добрая на вид девушка лет двадцати пяти.
— Я бы хотела соединиться потому, что у меня дети и муж в Румпитуре.
— Принимается, — сказал Юлиан. Потом встал, положил руку ей на плечо и закрыл для Ами вход в Сальвус. — Обратной дороги не будет.
— Я знаю, на что иду. Спасибо, Юлиан, — произнесла она по-матерински добродушно и пошла к выходу.
— Я просто устал от такого образа жизни, — изложил свой аргумент Брилл, пытаясь придать словам убедительности за счет повышения голоса.
— Не только ты один устал. Все устали, но никто не сбегает из команды, поджав хвост.
— У всех есть выбор, мальчик.
— Да, и если бы все выбрали эгоизм, то команды бы не осталось и Рейл бы победил. Он захватил бы Сальвус, а потом принялся бы и за Румпитур, в котором ты спрятался. И где будешь прятаться потом?
— Не твоего ума дело, мальчишка! — крикнул Брилл, покраснев от ярости.
— Почему я должен помогать этому человеку, если он кидает всех нас ради комфорта?
— Хотя бы потому, что нам не нужны такие в Сальвусе, — хмыкнул Рик. — Легкая мишень для Рейла — запугать, завербовать, выудить информацию, подкупить…
Юлиан внезапно подошел к Бриллу и положил руку ему на плечо.
— Надеюсь, тебе придется прятаться от своей совести, когда мы победим. Так или иначе, ты всегда будешь в бегах, — произнес Проводник и соединил его.
Брилл дерзко развернулся и со скоростью пули вылетел за дверь.
Юлиан опять прилег на диван в ожидании аргументов Ирен.
— У меня больные ноги.
— Мне правда нужна. Так и скажи: я струсила.
— Ну, хорошо, я боюсь, да! — выпалила она. — Я не хочу умирать ни за кого из вас!
— И зачем только я тратил время на ее обучение… — проворчал Рик.
— А теперь я хочу назад в мой мир! — визжала Ирен.
— Я отправлю тебя. Но с таким характером у тебя не будет ни мужа, ни детей, ни друга, который бы умер за тебя. Ты могла бы погибнуть героем и спасти много жизней, но ты доживешь до старости, одинокая, никому не нужная. И после смерти о тебе никто плакать не будет. Не передумала?
— Нет.
— Ну, тогда добро пожаловать в другой мир. Надеюсь, совесть тебя никогда не отпустит, — сухо проговорил Юлиан, касаясь ее плеча. Соединившись, она прошла сквозь Рика и была такова.
— Ну, и зачем нужен был весь этот спектакль? — спросил Рик Юлиана.
— Пусть я и не могу отказать им, но я сделал все возможное, чтобы им стало стыдно. Надеюсь, это будет преследовать их всю жизнь.
— Очень сомневаюсь, что такие люди еще слышат голос совести…
Юлиан ничего не ответил, а лишь прошел в свою комнату и закрыл дверь. Через несколько минут оттуда уже доносилась «The Enemy» Andrew Belle.
Глава 33. Темная сторона Ричарда Грина
Ричард прохаживался взад и вперед в своем дачном доме. Двое пленников висели подвешенными за локти к потолку. Один из них был смуглый парень лет двадцати пяти по Румпитуру. Его волосы стояли торчком, брови были изогнуты дугой, а глаза устремлены на Ричарда с непокорной неприязнью. Другой пленник — поникший мужчина, на вид тридцати пяти лет. Было видно, что он морально сломлен. Оба узника были Местными, и на обоих виднелись следы насилия.
— Как хорошо, однако, что у вас при себе оказалась настойка Стреблоризы. Это было как никогда кстати, — произнес Ричард холодно и угрожающе. — Рауль Райес, могу предположить, что после вчерашнего дня ты передумал. Вопрос все тот же.
— Она находится… — слабым голосом с оттенком безнадежности начал Райес. И, не договорив сути, непристойно выругался насчет того, где Ричарду следует поискать.
— Понятно, — сказал Ричард, медленно подходя к пленному. В его руке появился кортик. Его остриё медленно рассекло податливую плоть допрашиваемого. Тот задергался, и крик вырвался сквозь его сжатое горло.
— Я могу так долго, Рауль, но не уверен, что это будет нам обоим полезно, — хладнокровно продолжал Ричард с каменным лицом.
Прошло полчаса. Райес висел без кровинки в лице с синими опухшими руками. Его голова тяжело повисла, а грязные волосы ниспадали черными паклями. Из его горла вырвался скрип, и, еле шевеля обескровленными губами, он произнес: «э́ара Ли́ам»[1].