— Не мешаю?
— Нет.
— Нравятся непонятые персонажи?
— Что-то вроде того. Я люблю психологию и понимаю такие произведения, поскольку чувствую что-то подобное, как и главный герой. Надоело обсуждать с людьми то, чего они не понимают. Книги — более предпочтительная аудитория для монолога.
— Слова одинокого человека. Музыка, книги, искусство… Это не для счастливых людей.
— Наверное, ты прав…
— Тебе комфортно со мной?
— Почему ты спрашиваешь?
— Я сложный человек, Кара. И сам это понимаю… Поэтому хочу знать: ты тут больше из-за неизбежности или потому, что на самом деле хочешь здесь быть?
— Знаешь, Ричард… — произнесла Кара, немного помолчав. — Пожалуй, сейчас это единственное место, где бы мне хотелось быть.
Ричард опять изучал ее лицо. Такое задумчивое, серьезное и глубокое. Казалось, он пытается найти в нем себя. Собственные мысли были для него чужими и абстрактными, словно не принадлежали ему. Сколько еще бежать за своей тенью?
— Послушаем музыку?
— Давай…— согласилась Кара, пожав плечами и закрывая книгу. — Ты выбираешь.
Ричард взял телефон и, не раздумывая, включил песню.
— Она сама пришла на ум.
— Это ведь Nick Cave and the Bad Seeds? — обрадовалась Кара.
— Да, «O Children».
Аккуратно вернув ноги Кары в их исходное положение, Ричард встал с дивана и достал из шкафчика вино. Он разлил его по бокалам и поставил их на столик у камина. Языки огня заиграли на гладкой поверхности фужеров. Пламенное вино для холодных душ.
— Мы заслужили, — произнес он безэмоционально, протягивая Каре бокал.
— Такая награда мне нравится. Моя кровь на пятьдесят процентов состоит из вина, еще немного, и я бы умерла. И вновь ты спасаешь мое бренное тело.
Ричард невольно усмехнулся и искоса посмотрел на нее.
— Выпьем за то, чтобы еще раз налить вино после окончания войны.
Кара взглянула в его берилловые глаза. Она прекрасно поняла глубинное значение этой фразы.
— Выпьем.
Песня закончилась, за ней последовала другая. Ричард потянулся к телефону, чтобы скорее выключить, но Кара остановила его.
— Давай послушаем. Мне интересен твой плейлист. Не специально составленный, а такой, какой есть.
Грин нехотя положил телефон на место и откинулся на диван. Его волосы упали на лицо.
— Я давно его не слушал.
Первые бокалы были допиты под «Telescope» Starset. Кара сидела, не отрывая взгляда от пламени, а Ричард — от нее. Его лицо было, как всегда, серьезно, непроницаемо и сурово, но в этом взгляде был какой-то немой вопрос. Как у человека, читающего детектив. А глаза… как лед. Они гипнотизировали, притягивали своей бесчувственностью и холодной сталью, за которой волновалось пламя.
— О чем ты думаешь? — наконец вымолвил он.
Кара медленно повернулась и наткнулась на обезоруживающий взгляд, к которому не была готова. Опустив глаза, она произнесла, глядя куда-то перед собой:
— Я думала про быстротечность жизни, про войну. Про то, сколько еще всего произойдет и уже произошло. Чтобы пережить сражение, нужно быть готовым умереть в любую минуту, иначе никак.
— Ты не умрешь, — сказал Грин внушительным тоном. — Я не допущу этого.
— Но почему именно я?
— Я защитил бы любого.
— Ты понимаешь, о чем я. Ты не просто защищаешь… Ты заботишься, сопереживаешь и волнуешься…
Ричард сглотнул и отвел взгляд.
— Кара… Я знал близко много девушек… Но ни одна из них не была хотя бы отдаленно похожа на тебя. И я ценю в тебе очень много качеств… ты не пытаешься строить из себя другого человека, ничего не утаиваешь, всегда готова помочь и отважнее многих, хоть и так юна… Ты стала мне очень близка, и я могу тебе доверять, — Ричард говорил, с трудом выдавливая из себя слова и пытаясь сохранить хладнокровие. — И с тобой легко, потому что мы…
— Понимаем друг друга… — продолжила за него Кара.
Скулы Ричарда напряглись и чуть дернулись. Едва заметно кивнув, он открыл вино и медленно разлил по бокалам.
— Что значит — знал близко много девушек? — поинтересовалась Кара с любопытством и смешинкой в голосе.