— Тогда у тебя появится еще одна, только белая. Шрамирование называется, — сказала она спокойно и, резко дернув рукой, разложила нож.
Кэри начал в ужасе дергаться и что-то мычать через кляп.
— Я не хочу издеваться над тобой или мстить… Я только накажу тебя. За то, что ты причинил лично мне. Я могла бы сделать это с анестезией, но все-таки хочется, чтобы ты хоть немного помучился. А то я ни разу этого не видела. И, конечно, — продолжала Кара, не обращая внимания на беспомощные протесты Фишера, — ты все равно не сможешь прочувствовать каждый день моих мучений, но нашу встречу ты запомнишь на всю жизнь. — И надеюсь, что впредь ты ни с кем не поступишь так мерзко, как со мной. Иначе… — резко, но вкрадчиво произнесла Кара, приближаясь вплотную к его лицу, — ты сам превратишь свою жизнь в ад, не я. И, как ты вскоре сможешь убедиться, я уже могу за себя постоять,— закончила она, занося клинок. — Это за то, что ты оклеветал меня перед родителями и друзьями, — с этими словами Кара провела холодным лезвием по мягкой плоти, откуда сразу же хлынула кровь. — Это за измены и использование. А это за то, что отравил меня и равнодушно ел пиццу, пока я умирала на полу, — продолжала Кара, несмотря на крики Фишера.
Лезвие двигалось аккуратно, ведомое рукой мастера, и вскоре наказание было завершено.
— Но в целом, что бы сейчас ни происходило, всё содействует ко благу, — закончила Кара слегка сочувствующим тоном, делая последний штрих на теле Фишера. — Это твоя Каинова печать. А вот теперь будет действительно больно, — произнесла она и выставила ладони перед ранами.
Альма потекла по порезам, заполняя их собой и будто обжигая. Фишер закричал не своим голосом и забился в конвульсиях. У него на груди теперь были выгравированы знаки, которые слегка светились серебром.
— Хочешь, чтобы боль прекратилась? — спросила Кара, встретившись с ним глазами и вынимая кляп.
— Да, — сквозь хрипы услышала Кара.
— Хорошо, — ответила она. Проведя ладонью по его груди, она обезболила этот участок тела.
— Что ты сделала со мной? — немного успокоившись спустя некоторое время, прошипел Кэри.
— Каким бы подонком ты ни был, эта печать будет тебя контролировать и защищать.
— Что?! От кого?
— От всех. И даже если тебе удалят память, ты потом все вспомнишь: меня, свои поступки, печать. Если ты хотел когда-либо измениться в лучшую сторону, — сейчас самое время начать, потому что это клеймо тебе поможет.
— Зачем ты сохранила мне память?
— Я не хочу, чтобы я одна помнила все это дерьмо. И я верю, что ты не безнадежен, если исключить пагубные привычки из твоей жизни. Ты так долго искал правду в своих книгах и наркотиках, но, увидев ее в Сальвусе, совершенно не изменился, что делает все твои поиски бесполезными. Психотропные вещества не откроют тебе тайны мироздания, это лишь распространенный обман, на который многие ведутся. Но время еще есть.
— Если ты так ненавидишь меня, почему не убьешь?
— Ну, во-первых, не хочу себя пятнать. Убийство — это противное природе деяние, непростительный грех. Во-вторых, для тебя этот исход был бы самым легким и ничему бы тебя не научил. В-третьих, я хочу, чтобы твои мозги встали на место.
— Тебе-то что от этого? — раздраженно гнул свое Фишер.
— Я такой человек, мне не наплевать на людей, в которых я видела когда-то хорошее. Просто знаю, что для тебя еще не все потеряно. И если бы я действительно позволила себе выплеснуть весь гнев и всю горечь, которые с тобой связаны, вряд ли бы ты сейчас со мной разговаривал. Но в каком-то смысле я удовлетворена.
— Ты меня отпустишь?
— Да, — немного помедлив, произнесла Кара. — Но не сейчас. Какое-то время ты побудешь тут, под моим наблюдением.
Фишер грязно выругался, оскорбляя Кару на чем свет стоит.
— Надо бы вымыть твой грязный рот, — скривилась она и взмахнула рукой.
Глаза Кэри округлились, а изо рта полилась пена. Беспрестанно отплевываясь от непрекращающегося потока, он не мог вымолвить ни слова. Наконец, выплюнув порцию воды, вымывшую пену из его рта, он притих. Кара развязала веревки, и Фишер с грохотом рухнул на пол. Первым же его действием было нападение. Направив ладони на Кару, он ждал, но ничего не происходило. Она вальяжно расположилась на кровати и покуривала сигарету, наблюдая за его тщетными попытками. Сообразив, что первый пункт плана не удался, Фишер бросился к двери, но какая-то невидимая сила оттолкнула его так, что он пролетел несколько метров в обратном направлении.
— ЧТО ЗА ХРЕНЬ?! ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА СО МНОЙ?! — заорал он, вскочив с пола, и двинулся к Каре, намереваясь схватить. Но не успел он приблизиться к ней, как его клеймо вспыхнуло. Скорчившись на полу от нестерпимой боли, он не мог даже закричать, а просто лежал весь бледный с гримасой страшных мук на лице.