— Кира, слушай внимательно. Когда почувствуешь тепло расслабься и не сопротивляйся ему, чтобы оно не делало. Когда оно начнёт перерастать в жар — не бойся, дыши глубоко, каждый вздох будет его распалять, чем ярче горит мой огонь, тем быстрее он восстановит твои силы.
— Ты уверена, что не спалишь её душу окончательно? — спросила Мелиса. — Может стоит потренироваться.
— Я справлюсь. — ответила Дарина и коснулась ладонью груди Киры.
Она прислушалась к своим ощущениям. Её огонь чувствовал холод в груди Киры и шёл на него. Чем ближе он приближался к источнику, тем становилось холоднее. Но стенки сосуда грелись, энергия Киры оттаивала и утекала в сосуд.
— Получается. — удивлённо кивнула Ротская. — Я чувствую, как растут её уровни.
А Дарина чувствовала, как душа Киры согревалась и… она призвала огонь назад.
— В чём дело? — спросила Кира, почувствовав отсутствие огня Дарины.
— Нельзя тебя перегревать. — ответила Дарина. — Нужно потихоньку. Сколько вернулось в источник?
— Процентов десять. — пожала плечами Мелиса.
— Но вернулось! — радостно воскликнула Кира и обняла Пламеневу. — Значит я могу вернуть свою магию?
— Да. — кивнула Дарина. — И я тебе её вернул.
— Это конечно всё очень замечательно, девочки. Но кто этого гада призвал? — спросила Ротская. — Что говорит Думов?
— С чего вы взяли, что я с ним говорила? — чуть отстранившись от Киры подозрительно сощурилась Дарина.
Девочки переглянулись и рассмеялись.
— Это так очевидно?
— То что вы друг от друга без ума или то, что вы с утра были вместе? — усмехнувшись спросила Ротская.
— И то и другое. — ответила Дарина.
— Вчера когда ты потеряла сознание он подхватил тебя на руки. И то, как блеснули его глаза в этот момент я даже описать не могу. — ответила Мелиса. — Но если мой парень будет смотреть на меня хотя бы в половину так же преданно, как куратор смотрит на тебя я потащу его к Триединой.
— К кому? — спросила Кира.
— Триединая — покровительница всех ведьм, богиня любви и добра. — ответила Дарина. — Люди в разных культурах звали её по-разному. Но необычайные знают, что все имена, во всех мифах олицетворяют одну и ту же богиню. Традиционно необычайные и теневые маги связываются узами брака именно в её храме.
— То есть Мэл, намекнула на то, что Думов безнадёжно влюблён в тебя?
— Да, но это не так. Тебе могло показаться. После всего пережитого. — только и отвела взгляд в сторону Дарина.
— Да ладно. Устав Старофинна запрещает отношения между профессорами и студентами, но он не профессор, а аспирант. — хмыкнула Ротская. — Но мы если что — молчок.
— Вот и правильно — молчите, иначе не принесу вам в обед еды из столовой. — Дарина покосилась на тарелки с кашей. — А насчёт его слов… они с отцом действительно не знают. Скоро прибудет инспекция из Совета. Они со всем разберутся. Главное следить за языками на допросе, иначе из пострадавших превратимся в подозреваемых.
— Это они могут. — грустно, словно снова вспоминая прошлое кивнула Ротская.
— Ладно, я на завтрак. — они попрощались и Дарина отправилась в столовую, довольно размышляя над словами Мелисы.
Думов ведь действительно был от неё без ума…
****
У Думова было несколько причин не любить завтраки. Во-первых в столовой всегда пахло… нет запах приятный, но от разнообразия блюд все запахи смешивались и он никак не мог почувствовать угрозу. Нос был его преимущество, с тех пор, как большинство лей-линий связывающих его сознание с миром магии перестали работать. С помощью обоняния он мог определить степень опасности и с помощью него же мог найти выход из ситуации.
Во-вторых, здесь было слишком шумно и людно. А с утра, особенно после бессонной ночи — это не так уж и приятно. Иногда к началу первой пары он переставал понимать что с ним происходит и его одолевала жуткая мигрень. Лишь его чаи с травами спасали положение и приводили мысли в полный порядок. Чаи и одна весьма любознательная огненная леди, которая затуманивала его рассудок более коварно.
Но это было уже в-третьих, потому что от подобной близости с Пламеневой его накрывало совершенно непривычной, непонятной, безумной волной эмоций.
Ему хотелось смеяться, когда она шутила, улыбаться, когда она улыбалась ему и отвечать на все её вопросы. А их было много и ему это тоже нравилось. Но нравилось до такой степени, что когда он оставался один его это начинало пугать. И от этих странных перепадов настроения и хождений по краю пропасти его сознание приходило в дикий ужас. И от всего этого неудобства и отсутствия контроля над ситуацией становилось так гадко, что он с нетерпением ждал каждой встречи с причиной своего безумия, чтобы забыться с ней. Забыть обо всём. О своём долге, о своих целях, о важности собственной жизни. Казалось, ещё немного и он будет готов валятся в её ногах за право просто дышать одним воздухом.