— Вы не можете призвать магию, потому что я её подавляю. — улыбнулся Николас истинной улыбкой зверя. — Как и шум. Никто не услышит, как вы кричите. А я заявлю, что вы бежали, в случае осечки. И тогда к вам будут вопросы.
Пашка не успел и возмутиться, А Марко лишний раз взбрыкнул в невидимых путах.
— Кто? — шипел следователь, но парни молчали и его это окончательно вывело из себя. Он замахнулся когтистой лапой для удара, Марко зажмурился, Пашка сцепил зубы и отвернул голову, но острые когти не опустились на их героически молчавшие тушки.
Метал звякнул о металл. Парни удивлённо посмотрели в сторону двери. В комнате стоял Думов, спокойно удерживая в своих руках металлический боевой шест, на который наткнулась лапа следователя.
— Я смотрю, разговор зашёл в тупик? — как всегда весело усмехнулся он.
— Не мешай, Фён, иначе пожалеешь. — взгляд у Николаса был бешеный. — Я обо всём доложу!
— Я тоже. — спокойно произнёс Думов, опустил шест. Темнолюбов отскочил в сторону, замер в выжидающей позе. Аспирант же взмахнул рукой, и парни попадали на пол.
— Всех порву, уйди с дороги.
— Порвёшь-порвёшь. — кивнул Никита Георгиевич. — Чуть позже и не здесь. Звёздный, Медведев — на выход. Ко мне в кабинет. Живо.
Парни переглянулись, пытаясь что-то возразить, но аспирант взглянул на них очень серьёзно.
— Живо. — повторил он без крика, но всё же очень настойчиво.
Марко и Пашке ничего не оставалось кроме как покинуть кабинет ректора и бросится, прочь.
— Поговорим на улице, брат. — мягко улыбнулся Думов, его боевой шест обратился в ручку и исчез в кармане. — Не хочется ломать мебель в кабинете Алевтины Петровны.
****
Александр Пламенев всегда очень переживал за свою старшую дочь. Даже больше чем за Марину.
Дарина была очень похожа на свою мать. Внешне их можно было не различить, одинаковый стержень, железная хватка, уверенность в себе, упорство и хитрость.
Дарина, конечно, была добрее и мягче Елены Пламеневой, но Александру казалось, что и это различие со временем исчезнет.
Когда Дарина за завтраком обратила своё внимание на зверя, Пламенев подумал, что дочь просто не смогла сдержать злость и раздражение и лишь после того, как он заглянул в глаза Думова он всё понял.
В них было столько замешательства и ненависти к Николасу, что Пламенев едва не рассмеялся вслух. Думов испугался за неё и этот страх был настолько силён, что парень не справился с эмоциями. За дужками очков ярко-синим полыхнули два кошачьих глаза. И эта вспышка грозила Зверю чем-то очень жутким.
Пламеневу вопреки разумному мышлению нравился Думов. Может дело было в том, что он действительно очень сильно был похож на своего дядю Эрнеста? А с Эрни Пламенев дружил на протяжении долгих лет. А когда он исчез, продолжал дружить и с Георгием Серовым — отцом Нелины Георгиевны, Барсом в восемнадцатом поколении и советником Повелителя Теней.
Не важно в чём была причина симпатии к Думову, главное заключалось в том, что парень очень хорошо понимал в какой он ситуации, но всё равно каждое утро улыбаясь смотрел ему в глаза. И это улыбка была настоящей.
Пламенев разбирался в улыбках. Он видел их много и на Земле, и на Цете. И Думов притворяясь кем-то другим был самой настоящей версией себя. На Цете все носят маски, многие так привыкают, что забывают её снимать. И Думов прекрасно понимал, что как бы он не умел лгать — его раскусят. При чём Дарина была бы первой. Поэтому он не лгал. Он был собой. Самым настоящим Никитой Думовым или Барсом. Не важно. Главное, что парень был на их стороне.
Александра Николаевича долго мучал вопрос, почему настолько способный и хитрый маг не отправит за Грань засидевшегося на троне Повелителя Теней. Пусть он и был чуть слабее, но у него были шансы расправится с Фёдором Огненным и не раз. И только сейчас он понял, в чём была загвоздка.
Шесть лей-линий на всё про всё. С таким количеством связующих звеньев даже представить себе то, что каждый день делал Думов сложно. В мире необычайных он был самым настоящим инвалидом. Пламенев боялся себе представить потерю даже одной лей-линии, а сразу двенадцати? Почему этот парень вообще ещё на ногах стоит? Да, он — контэ, но вряд ли даже они способны выжить после таких травм.
А Думов… он был спокоен. В его мыслях всё шло по плану. Пламеневу вообще казалось, что все нервы и страхи из него уже выбили.