Принц замер, неотрывно смотря ей прямо в глаза, лихорадочно пытаясь найти там хоть слабую искру сомнения, хоть мимолётную тень возможности договориться по-другому, но видел перед собой лишь непоколебимую решимость.
Она отвернулась, даже не дожидаясь ответа, и плавно двинулась к выходу из зала. В тишине гулким эхом отдавались лишь ровные, отмеренные удары её высоких каблуков по холодному мраморному полу. Каждый звук был как удар молота, безжалостно отчеканивающий её последние слова в памяти каждого присутствующего.
Глава 2
В покоях Мелиссы царила нервная, но почти беззвучная суета. Сборы не заняли много времени — все их вещи легко умещались в пару потёртых сумок из грубой кожи, что стояли у входа. Сама девушка сидела неподвижно в кресле у окна, молча склонившись над исходящей паром чашкой с чаем. Она сжимала её тонкими пальцами так крепко, что костяшки побелели, будто пыталась впитать через обжигающий фарфор хоть немного скудного тепла и согреть им тот ледяной холод, что навсегда сковал её изнутри. Светлая, почти прозрачная жидкость в чашке чуть заметно подрагивала в такт её неровному, тяжёлому дыханию, когда она пристально вглядывалась в её глубину пустыми глазами, словно надеялась разглядеть на дне ответы на все мучившие её вопросы.
Талли тем временем вышла на широкий балкон, желая в последний раз глубоко вдохнуть этот особенный, ни на что не похожий воздух чужого королевства, ощутить на бледной коже ласковое, почти невесомое тепло утреннего солнца и позволить свежему ветру в последний раз коснуться её мокрых от слёз щёк. На ней было нежно-лиловое платье с изящным корсетом, туго стянутым на спине серебристой шнуровкой. Тонкие бретели держали мягко ниспадающую юбку, а лиф, расшитый едва заметным серебряным узором, плотно облегал фигуру. Ветер, словно понимая её настроение, игриво и бережно трепал короткие белые волосы, швыряя непослушные пряди прямо в лицо. Они тут же путались и липли к мокрым щекам, но девушка даже не пыталась их убрать, застыв неподвижно. Слёзы текли сами собой, горячими дорожками катились по лицу и срывались вниз, разбиваясь о каменные перила и оставляя на них лишь мгновенные, прозрачные, тут же исчезающие следы. Сердце в груди сжималось от бессилия.
«Я его больше не увижу…Я навсегда останусь одна…Совсем одна…»
Она судорожно, до боли прижала дрожащую ладонь к губам, подавляя предательский, рвущийся наружу всхлип, и мысленно благодарила ветер за то, что он подхватывал и уносил прочь вдаль её тихий плач, не оставляя свидетелей. И вдруг, сквозь солёный, горький вкус слёз и привычные, въевшиеся в память запахи этого утра, до неё донёсся тонкий, едва уловимый, но такой знакомый аромат — свежий, чуть горьковато-сладкий запах цитруса, смешанный с запахом мужского мыла.
«Не может быть…»
Талли резко распахнула мокрые глаза, и на одно короткое мгновение ей показалось, что сердце сорвалось с цепи и заколотилось о рёбра с такой скоростью, что вот-вот вырвется наружу из груди. Она судорожно, нервно заметалась взглядом по сторонам, лихорадочно ища источник этого обманчивого, желанного аромата.
Никого.
Пусто.
Лишь порывистый утренний ветер гнал по каменным дорожкам внизу листья, издавая тот самый шелестящий, одинокий звук. Та хрупкая, тонкая надежда, что на короткую секунду расцвела было в её груди, мгновенно увяла и обратилась в горький прах, а новая волна горечи разлилась по рту, обжигая сильнее любого огня. Она устало закрыла глаза, чувствуя, как очередная волна слёз снова подступает к горлу, готовая прорваться наружу.
— Талли, — едва слышно, но отчётливо донёсся до неё снизу голос.
Она вздрогнула всем телом и замерла, не веря собственным ушам, боясь пошевелиться и спугнуть наваждение. А потом резко, рывком перегнулась через край балкона, её короткие волосы рассыпались вперёд непослушными прядями, но сквозь них она всё же увидела его.
«Брайан!»
Он стоял прямо под балконом, запрокинув голову вверх, и утренний ветер трепал его тёмные, чуть взлохмаченные волосы. Он смотрел на неё и улыбался той самой мягкой, тёплой улыбкой, от которой на его щеках проступали ямочки. Сердце девушки сжалось так сильно и так больно, что она едва не вскрикнула вслух от этого ощущения. Как же ей безумно хотелось сейчас перемахнуть через высокие перила, одним движением прыгнуть вниз, прямо в его раскрытые, ждущие объятия, забыться в них навсегда, уткнуться лицом в его тёплую шею, вдыхая полной грудью этот родной, ни с чем не сравнимый аромат мыла с лёгкими нотками цитруса. Очередная крупная слеза скатилась по её бледной щеке, оставляя мокрый, блестящий след. Капля повисла на подбородке одно долгое мгновение, а затем сорвалась вниз прямо на него, застывшего внизу.