— Ты совсем не простой продавец...
Взмах.
Мужчина замер, его грудь судорожно, часто вздымалась, пытаясь поймать воздух, который вокруг него словно превратился в воду. Тьма нахлынула на него внезапно и стремительно, навсегда гася свет в его широко распахнутых, полных ужаса глазах. В них на миг застыл немой, невысказанный крик, а затем взгляд остекленел, бессмысленно уставившись в пустоту под высокими каменными сводами. Его тело дёрнулось один раз, крупная дрожь прошла по ногам, и сразу обмякло, тяжело рухнув на белоснежный холодный пол, забрызгав мрамор алыми каплями. И тогда из его приоткрытых губ медленно вырвался густой, чёрный дым. Он выплывал наружу неспешно, клубясь и извиваясь в воздухе, словно живое, разумное существо, только что получившее свободу. Под бледной кожей мертвеца вздулись безобразные чёрные вены, проступив наружу отвратительной паутиной, покрывшей всё лицо и шею. Дым повисел в воздухе, мерно колыхаясь, а потом резко, стремительно полетел прямо к неподвижно стоящей девушке. Она не отшатнулась, не вздрогнула и даже не моргнула. Тёмное, густое облако устремилось к ней и стало буквально впитываться в её бледную кожу, исчезая без следа. И в то же мгновение по её тонкой шее, по побелевшим рукам, поползли чёрные, угольные, словно выжженные символы, складываясь в причудливые, пугающие узоры. Они жгли её изнутри невыносимым огнём, и острая, режущая боль накатила, сбивающей с ног, волной. Её пальцы судорожно сжались в кулаки с такой силой, что ногти до крови впились в израненные ладони. Спину болезненно выгнуло от невыносимого жара, разлившегося по венам, но она только крепче стиснула зубы до скрежета, не издав ни единого звука. Лишь короткий, сдавленный выдох вырвался из её пересохших, искусанных губ.
Служанка пронзительно вскрикнула, когда несколько тёплых, липких капель неожиданно брызнули ей на щёку. Она с ужасом уставилась на свои дрожащие пальцы, испачканные ярко-алым, и истерика накатила на неё сразу, накрыв с головой: всё тело мелко затряслось, а из пересохшего горла вырывались только бессвязные, захлёбывающиеся всхлипы.
— Ч-что... что ты делаешь?! — голос Адриана прозвучал оглушительно громко.
Мелисса медленно, с трудом приоткрыла тяжёлые веки, и в тот же миг присутствующим показалось, будто в комнате резко стало темнее, хотя светильники горели всё так же ровно. Её зрачки неимоверно расширились, почти полностью поглотив радужку, став бездонными, а в уголках её губ, всё ещё влажных от сдерживаемой боли, затаилась тень той же усмешки.
— Я делаю именно то, чего заслуживают все причастные к покушению... — её голос прозвучал ровно и спокойно, без единой дрожи. — Расплата.
Она плавно, всем корпусом развернулась к нему лицом, и её пронзительный взгляд упал прямо на него.
— Что-то не так, кронпринц? Вы не согласны со мной? — она склонила голову чуть набок, изучая его реакцию. — Или, может быть, в вашем славном Бермоне покушение на королевскую особу принято прощать задушевной беседой и бесплатной кружкой эля в ближайшей таверне?
Адриан судорожно сглотнул вставший в горле горький ком, мешавший дышать. Его сердце глухо и часто стучало где-то глубоко в груди, отдаваясь пульсом в висках. Она, конечно, была абсолютно права. По их собственным законам, участь этого человека была бы точно такой же, если не хуже.
Девушка, заметив его подавленное, молчаливое состояние, позволила себе лёгкую, язвительную усмешку, тронувшую уголки губ.
— Ну вот и отлично. Тогда не будем попусту терять наше драгоценное время.
Она сделала один неспешный, плавный шаг в сторону замершей служанки. Та сидела на холодном полу на коленях, и слёзы непрерывным, бесконтрольным потоком текли по её бледным, осунувшимся щекам, оставляя на них блестящие, влажные дорожки.