- Уверена, наставники выяснят всё что нужно. Хочешь чаю?
Переход на простую бытовую тему был так неожидан, что я смог только молча кивнуть в ответ. Попив чаю с печеньем, мы по очереди посетили душ и улеглись спать, естественно, каждый в своей комнате.
Я долго ворочался в кровати не в силах уснуть и прокручивая в голове разговор с Наблюдателями. Мне всё казалось, что я что-то упускаю. Чего-то мы не заметили. Однако мозг, утомлённый дневными переживаниями, упорно отказывался анализировать ситуацию. Сам не заметив как, я заснул.
Острое чувство опасности вырвало меня из такого уютного сна. Проснулся я как-то сразу, открыл глаза и тут же понял, что в комнате, кроме меня, есть ещё кто-то. В неверном свете, падающем из занавешенного окна, я рассмотрел женский силуэт в дверном проёме. Открыв уже рот, с целью поинтересоваться кто и зачем навестил меня в такой час, неожиданно ощутил, как волоски на всём теле встали дыбом. По нервам ударила смесь досады, злости и страха. Своим шестым чувством распознал, что это не мои эмоции. Но тогда чьи?
Осознание правды выбросило меня из кровати не хуже волшебного пинка. Татьяна! На неё напали, а я вместо того чтобы помочь, разлёгся тут как идиот. Ещё поднимаясь уже знал, что на мою соседку навалились втроём, не оставляя шансов на удачную защиту. Зафиксировали, заблокировав дар и оглушили каким-то мощным плетением. Последней мыслью, которую моя берегиня смогла передать мне, была дикая смесь нежности и радости за то, что я цел и невредим.
На глаза опустилась красная пелена. Перестав ощущать свою защитницу, я отбросил как ненужный шлак все внутренние ограничители, которые, как втолковывали нам Наставники, всегда имеются у людей. Сквозь плотный кровавый туман, плавающий перед глазами, я видел искажённое испугом лицо женщины-наблюдателя. Видел как один из подоспевших её коллег, получив от меня воздушным кулаком в грудь, в который я вложил всю свою вспыхнувшую ненависть, сломанной куклой падает на деревянный пол. Дальше я развернулся в сторону окна, понимая, что мимо троих опытных Наблюдателей мне всё равно не пройти, поэтому рискнул выпрыгнуть через окно, разбив стекло. Это было ошибкой. От меня ждали чего-то подобного. Поэтому, когда я повернулся к незваным гостям спиной, ощутил простой и незамысловатый удар по голове, после чего отключился.
Не знаю сколько времени я провёл без сознания. Открыв глаза, я уставился на белые потолочные панели. Голова гудела, а где-то глубоко, под черепной коробкой, прочно угнездилась тупая ноющая боль. Помещение в котором я находился, напоминало больничную одноместную палату: металлическая кровать, потолок и стены белого цвета, стол и два стула. Всё вместе наводило на мысль о стиле «хай-тек».
Стоило сесть на кровати, как входная дверь открылась и в помещение впорхнула девушка, которая непрерывно щебеча какую-то ерунду, принялась измерять мне температуру и давление. В текст, который говорила эта, с позволения сказать, медсестра (кстати, без халата, в простой молодёжной одежде) я не вслушивался. Вся процедура заняла минут десять, после чего меня оставили одного, но ненадолго.
Вновь открылась дверь, впуская в комнату двоих. Мужчина и женщина, оба незнакомы мне и оба одеты, какая неожиданность, в строгие костюмы серой расцветки: мужчина в классический, а женщина в брючный. Вошедшие изобразили одинаковые дежурные улыбки на лицах и заняли оба стула. Ну, я не гордый, могу и на кровати посидеть. Между тем лицо мужчины отразило удивление и он, пусть и мягко, но с нотками раздражения, произнёс.
- Вообще-то, молодой человек, при входе старших полагается вставать.
Я приподнял бровь.
- Вообще-то старшим не полагается похищать людей,- ух как беднягу перекосило. Мужчина уже открыл рот, чтобы, видимо, поведать мне о моём невежестве, но всего один короткий жест руки, молчавшей доселе женщины, заставил его удержаться от этого опрометчивого шага.
-Максим,- ого, а голос то у дамы завораживающий, мягкий, бархатистый. Да и сама она выглядит на «все сто»: осветлённые волосы до плеч свободно распущены, прямые скулы, красивый подбородок, серые глаза, брови и ресницы красиво обведены, губная помада естественного оттенка. Сразу виден продуманный, располагающий образ. Женщина, между тем, продолжала.
- Максим, мы приносим свои извинения за неудобства, которые ты потерпел по нашей вине, при возвращении тебя домой. Поверь, это было необходимо,- она что-то ещё говорила, а меня захлестнуло воспоминание последних секунд схватки Татьяны с тремя Наблюдателями, переданные ею мне. Из потаённых глубин души, пока ещё медленно, но весьма уверенно, начало подниматься бешенство. Неудобство значит. Домой значит. Ну погодите, дайте мне только в себя прийти!