Ну мы и придумали… медитацией. Да, да не смейтесь. Кто как стресс снимает, а вот мы таким, «особо извращённым способом». Потом отыскали на кухне несколько пакетиков чая и заварили себе по кружечке. Долго разговаривали, строя гипотезы – для чего нас хотят угробить. Причём так желают этого, что кучу людей не пожалели. Ничего умного в молодые неискушённые детективными историями головы так и не пришло, поэтому решили поспать. Немного напрягло то, что кровать в комнате была одна, правда «полуторка». До сих пор мы с Таней не перешагивали той черты, которая всегда имеется между молодыми людьми и девушками. Кто-то перескакивает на постельные отношения не задумываясь, а кто-то как мы: долго присматривается к партнёру, понимая, что вот именно с этим человеком предстоит прожить года своей жизни и не сто́ит спешить – никогда влечение тела не будет сильнее притяжения душ. Мне и Татьяне нравилось сидеть в обнимку, разговаривать о пустяках, наслаждаться обществом друг друга. Но вот до постели мы пока не добрались. С моей стороны это не робость – просто я чётко осознал, что спешить нам некуда. Танюша всё-равно уже моя и моей останется. А что думала об этом девушка? Кто знает что они вообще думают! Но Таня молчаливо поддерживала такие наши отношения, хотя её глаза при взгляде на меня (так же как и мои, когда я смотрел на неё) загорались ярким светом.
В общем улёгшись на кровать, я обнял девушку, прижав к себе. Нежно поцеловал её макушку, вдыхая запах волос. Так мы и лежали, думая каждый о своём и постепенно погружаясь в объятия морфея.
Глава 10 ч.1
Разбудил нас куратор, принёсший кучу пакетов с продуктами, а заодно и новости. Пока мы дружно, в силу своих скромных способностей, готовили ужин, Аркадий Игоревич рассказывал что удалось выяснить по нашему вопросу. Как оказалось, немало.
Среди наблюдателей уже давно зрел раскол. Одна часть (наиболее возрастная и опытная) хотела продолжать жить так как и жила. А что? Знай устраивай свою комфортную жизнь за счёт обычных людей. Однако вторая часть (наиболее молодая и активная) пожелала вернуть себе возможность ходить к Источнику.
Только вместо того, чтобы пересмотреть свои взгляды, что и послужило в прошлом причиной запрета, эти «альтернативно мыслящие» наблюдатели решили, что стоит им склонить на свою сторону изменяющего реальность, как тот ( я, то есть), радостно повизгивая, начнёт перекраивать законы Мироздания с целью угодить «альтернативщикам».
Вот только склоняться никто не пожелал. Да и вообще – ни я, ни моя берегиня почему-то не проявили ни капли уважения к самим наблюдателям. А потому было принято решение из разряда «так не доставайся же ты никому». Заодно, видимо, решили «подчистить» и ряды своих собственных коллег, так как использовались только, как пишут в протоколах, «общеопасные способы».
Точнее способ – два центра подготовки хранителей и один – наблюдателей были уничтожены мощными взрывами. Только в первом, свидетелем которого я и Таня были, случае обошлось без жертв. А вот второй и третий взрывы унесли жизни нескольких десятков одарённых и простых людей.
Куратор говорил скупыми канцелярскими фразами, пытаясь донести до нас только информацию, лишённую малейшего эмоционального окраса. Он пытался сохранить спокойствие, но его раскрасневшееся лицо, рефлекторно сжавшиеся кулаки и блеск в глазах указывала на ту бурю, что бушует в его душе. Глядя на этого офицера я внезапно понял, что он не успокоится пока не доведёт это дело до конца. С нашей помощью или без неё – такие не останавливаются. Потому что просто-напросто не умеют. Невольно мелькнула мысль, что подобных людей нам надо бы побольше – может и швали всякой меньше будет.
В общем, пока непонятно было, чем (точнее, каким местом) думали эти доморощенные подрывники, но то что их умозаключения не имеют никакой связи с реальностью, было ясно как божий день. Ну а учитывая, что основной упор в их действиях сделан на устранение меня и моей защитницы, то от почётной роли «подсадных уток» мне и Татьяне отделаться не удастся. Да и не очень то и хотелось, если честно. И это не бравада и не геройство. Просто на одной из фотографий я увидел порванную и изломанную большую куклу. Вернее это я так подумал, пока куратор тихим голосом, в котором явственно слышался лязг затвора, не пояснил мне, что это не кукла…
Таня ахнула, прикрыв рот ладонью, я отшатнулся от фотографии так, будто хотел оказаться на другом конце города. В голове бились мысли: «Они не могли не знать, что на базах есть и дети. Непременно должны были знать. Знали! И им было наплевать! На людей, на детей, на меня, на Таню, на всё и всех! Они думают только о своём благополучии. Только о своём!»